— Значит, сам пришёл?
— Решил проверить, как тут у вас дела, а то уже час прошёл, а никто не возвращался. И охрана по школе рыскает — беглого каторжника ищёт. Вот и подумал, что не к добру это.
— Не к добру — это уж точно. А теперь двигай-ка отсюда, пока сам не схлопотал.
Фиро поворачивается ко мне, видимо посчитав Хироши недостойным внимания. Но тот уходить не собирается, а делает ещё несколько шагов к нам.
— Где Саки? — спрашивает Хацуко.
— Да у Томо, — морщится Хироши. — Опять приступ посреди ночи.
— Это всё очень трогательно, но мы тут немного заняты, — раздражённо говорит Фиро. — Уже третий запуск Системы срывается. Так что вали, Хироши.
У меня очень противоречивые чувства. Одна моя половина слово в слово повторяет приказ Фиро: «Вали, Хироши, вали скорее, пока и тебя в свидетели не записали». Но другая и радуется его появлению, и ещё на что-то надеется. Хотя что может сделать одинокая Жертва без своего Бойца против двух пар, одна из которых как следует вооружилась?
— Как скажешь, Фиро.
Хироши ослепительно улыбается не предвещающей ничего хорошего улыбкой, а потом стремительно подлетает к Дайчи, захватывает его сзади за шею и приставляет к виску выдернутый из-за пояса пистолет.
— Брось нож! А ты — брось пушку, иначе я вышибу твоему Бойцу мозги!
Фиро хватает доли секунды, чтобы оценить ситуацию и вскинуть свой пистолет. Только смотрит он не на Хироши, а в лоб мне. А Соби достаточно сделать быстрый шаг в сторону, чтобы меня заслонить. Faceless и Накахира принимаются одновременно что-то кричать — не разобрать, что именно.
— Фиро, не глупи! — перекрикивает их Хироши. — Ты выстрелишь — я выстрелю. И вторая пуля будет твоя! Брось пушку.
— Агацума, отойди! — цедит Фиро сквозь зубы, не реагируя на Хироши, и перехватывает пистолет уже двумя руками. — Не по твою душу я пришёл. Отойди!
Да, отойдёт эта скала, размечтался… Он и меня-то не всегда слушает.
— Фиро, брось пистолет! Всё ещё можно решить так, чтобы никто не пострадал.
— Пострадать должен Beloved!
Фиро водит дулом пистолета из стороны в сторону, пытаясь поймать меня на мушку, но Соби перемещается следом так шустро, что от злости у того начинают дрожать руки. Я бы не смог с таким хладнокровием подставляться под пулю…
— Фиро! Фиро, он же меня пристрелит!
Дайчи беспомощно трепыхается в захвате Хироши, но нож из руки так и не выпускает.
— Заткнись! Он не выстрелит. У него кишка тонка.
— Фиро, хватит! — кричит Кейдзи, однако уже с приличного расстояния. Хацуко трётся рядом, явно не собираясь приходить к кому-то на выручку.
— Фиро, бросай! — Хироши встряхивает Дайчи. — Фиро!
— Фиро, пожалуйста! Он в меня выстрелит!
— Заткнитесь все! Уйди, Агацума!
Сейчас меня спасает лишь то, что у Фиро есть только один выстрел, который он не хочет тратить на Соби. Выпустить вторую пулю уже не успеет. Сколько бы он ни сомневался в Хироши, историю с тем педофилом я вспоминаю до сих пор…
— Бросай немедленно!
— Фиро, давай же, он меня сейчас задушит!
— Отвалите!
У Фиро руки ходят ходуном, пистолет опасно трясётся, Соби отступает назад, чтобы заслонить меня плотнее. Дайчи дёргается ещё отчаяннее. Эта бесконечная сцена уже сочится всё нарастающим напряжением. Именно в такие моменты люди и совершают самые огромные в жизни глупости. И этот не становится исключением.
Всё происходит так быстро, что я едва осознаю…
Дайчи наконец удаётся вывернуться — как именно, мне за Соби не видно. Потом слышится короткий вскрик Хироши, а следом почти одновременно гремят два выстрела…
Краем глаза я замечаю летящего на землю Фиро и успеваю понять, что вторая пуля выпущена из его пистолета, всё ещё смотрящего в мою сторону.
Короткий рывок вниз — и я уже лежу ничком на холодном асфальте. Пальцы вязнут в чём-то тёплом и липком. Горячее дыхание щекочет мне ухо. Кто-то громко стонет неподалёку.
— Стоять! Я держу его! — бодро выкрикивает Накахира, а следом за ним кричит уже Фиро.
Меня трясёт. Я ранен? Почему боли нет? Саднит только ладони, которые я успел подставить, когда падал. И, как ответ, судорожный выдох мне в шею…
Оно шевелится во мне, кричит, паникует, воет от боли. Не моей боли — чужой. Эта чёртова Связь истошно орёт мне прямо в череп. Я понял уже, всё понял, у меня трясутся руки, голова идёт кругом. Пытаюсь повернуться и не могу — я придавлен к земле. Кто-то где-то суетится, куда-то бежит — мне не до них. Связь не даёт мне думать ни о чём другом.
— Соби… — приподнимаюсь на руках с трудом, как могу, тёплое и липкое на моей шее. — Соби.
Сердце сжимается от почти животного страха. И так тоскливо, так горько, так… Уйди, заткнись, не сейчас! Мне нужна трезвая голова.
Кое-как перекатываюсь на спину, заставляю его поднять голову. И облегчённо выдыхаю, когда он садится сам, упираясь одной рукой в землю. Вторая бессильно повисает вдоль тела. По светлой ткани его пиджака расползается бурое пятно. Я рывком спускаю с плеча пиджак, рву рубашку… Чёрт, тут всё в крови! Часто моргаю, чтобы прогнать застывшее перед глазами кровавое месиво.
Соби, встрепенувшись, перехватывает мою ладонь, сжимает, качает головой.
— Сэймей… Сэймей, всё в порядке, просто царапина.
Тут столько крови, что я не могу разглядеть, куда вошла пуля. Бестолково вожу глазами по его плечу, протягиваю руку, но тут же отдёргиваю… и тянусь вновь.
— Сэймей, прекрати, — Соби хватает моё запястье второй рукой, и это, наконец, меня немного успокаивает.
— Пуля… Где пуля?
— Валяется где-то у забора. Она только задела. Раны нет.
Поднимаю глаза выше и замечаю лишь теперь. Никакого отверстия действительно нет, только края кожи порваны. Правда, порваны сильно, потому и столько крови. Но, к счастью, это не опасно. Второй вдох позорного облегчения за последние полминуты.
Едва меня отпускает, первым делом велю истеричке-Связи заткнуться, а сам поднимаюсь на ноги, чтобы оценить ситуацию.
Фиро лежит на животе, рыча как зверь и грязно ругаясь. Пулевых ранений на нём нет — успел отпрыгнуть, когда Хироши выстрелил. Зато нос разбит в кровь — презент от Накахиры, который оседлал его ноги и теперь пытается связать запястья за спиной широким ремнём. У него на лице такая нелепая смесь детского восторга и сосредоточенности, что понятно: ему сейчас не до того, что творится в окружающем мире.
А в окружающем мире у нас отсутствует Дайчи, который наверняка сразу же дал дёру с полигона. А ещё… Faceless стоят на коленях возле Хироши.
— Хироши!
Подбежав, расталкиваю их и опускаюсь на землю. Вот тут уже всё серьёзней. Хироши слабо шевелится, скребёт по асфальту ногами и стонет. Он прижимает ладони к животу, из которого торчит рукоятка охотничьего ножа…
— Сэй… Сэ…
— Тише, не разговаривай.
Лихорадочно шарю глазами вокруг, в поле зрения попадает шарф Хацуко, который я бесцеремонно сдёргиваю, комкаю и вжимаю в рану. Хироши рычит от боли, в уголках глаз появляются слёзы.
— Так, — поднимаю голову и внушительно смотрю на обоих Сигимори. — Быстрее бегите в административный корпус. Поднимите на уши всех учителей, скажите им, где мы, если эти глухари ещё не поняли, откуда были выстрелы. И приведите врачей с носилками. Скорее же!
Повторять не приходится — Faceless молча вскакивают на ноги и бегут к воротам. Хироши начинает крупно трясти.
— Сэй… Ты скажешь Саки, что?..
— Замолчи, замолчи немедленно.
— Нет… Сэй… Они… не успеют…
Хироши хрипит и заходится в кашле. У меня руки в крови чуть не до локтей, а шарф уже весь промок. Пытаюсь приладить его как-то поаккуратнее, но он пропитался насквозь.
— Сэймей.
Поднимаю голову. Над нами стоит Соби, рвано дыша и хмурясь, и протягивает мне пиджак. Пятно на его рубашке стало ещё больше. Хватаю пиджак, быстро складываю и прижимаю к ране, вырывая у Хироши ещё один болезненный стон.
— Хироши, дождись их. Они скоро будут. Нельзя тебе сейчас умирать, — шепчу в порыве едкого отчаяния.
— Почему?.. — несмотря на боль, он умудряется улыбнуться. — Фиро уберут… Тебе больше… некого бояться… здесь…