Любимец бойцов комиссар полка Сергей Изосимович Чекмарев повел 3-й батальон в атаку.
Если меня спросят, почему Чекмарева любили в полку, нелегко будет сразу ответить. Он не рисовался бесстрашием, не был с подчиненными запанибрата. Но было в нем то особое обаяние, которое источают люди несгибаемой воли, неистощимой духовной силы. С такими людьми, кажется, и на смерть пойдешь без колебаний.
Роты пробежали под огнем по льду и залегли в мертвом пространстве под крутым правым берегом. Гитлеровцы превратили его в мощную крепость. Еще осенью они провели большие земляные работы. Скат к реке сделали почти отвесным. Зимой залили его водой. Вдоль берега отрыли траншеи, построили блиндажи и дзоты.
Однако не смогли эти укрепления задержать наших бойцов. Артиллерийский дивизион капитана Харьковского продолжал обрабатывать передний край врага с закрытых позиций, а батарея лейтенанта Бычкова вела огонь прямой наводкой. Первым выкатил свое орудие и ударил по огневым точкам врага старший сержант Леонов. За ним последовал командир орудия старший сержант Горшенин.
Саперы рубили топорами ступеньки. Артиллерия перенесла огонь в глубь обороны противника. В дело вступила пехота. На правом берегу Волги появились наши воины. Я видел, как лейтенант Башкатов во главе своей роты блокирует дзоты противника. Красноармеец Федор Бежев прыгает в траншею, бросает гранату, и вражеский пулемет замолкает.
Коротким рывком вырвалась вперед рота разведчиков и ударила по врагу с фланга. Фашисты дрогнули и начали отступать. Полк вышел на правый берег Волги.
На занятом рубеже не задерживались. Сразу же начали продвигаться вперед. Вслед за пехотой шла полковая батарея лейтенанта Бычкова. Пушки и снаряды артиллеристы тянули на санях.
Вскоре завязался бой за поселок совхоза «Власьево». Гитлеровцы обрушили на нас шквал артиллерийского и минометного огня, но удержать совхоз им не удалось. Первыми ворвались в поселок подразделения Зайченко и Соколова. Пятьдесят гитлеровцев сдались в плен. Вид у этих «завоевателей» был мерзкий. Они нанизали на себя все, что им попалось в гардеробах жителей Калинина. На головы, под пилотками, были надеты дамские рейтузы или повязаны платки. Из-под шинелей торчали юбки, шерстяные шали. На сапогах — соломенные чуни.
При отступлении гитлеровцы оставили в совхозе много оружия и военного снаряжения. Немецкие офицеры не успели захватить свои парадные мундиры с орденами и награбленные в Калинине вещи: отрезы мануфактуры, дамские пальто и белье.
Да, армия Гитлера была грабительской армией.
Я был в 3-м батальоне, когда позвонил Чекмарев и сообщил о начавшемся контрнаступлении войск Западного и Юго-Западного фронтов. Все мы, кто был на КП батальона, поспешили в роты, чтобы рассказать об этой новости. Радости не было конца. Воины обнимались, кричали «ура», бросали вверх шапки.
Наступление продолжалось. К вечеру подразделения полка вышли на шоссейную дорогу Москва — Калинин.
С началом наступления совпали перемены и в моей личной судьбе. Поздно вечером 6 декабря Чекмарев вызвал Левченко, Пивоварова и меня на КП полка, разместившегося в совхозе «Власьево» под сводами бывшей церкви. Комиссар выслушал наши сообщения о проделанной работе. А через час меня вызвали в политотдел дивизии. Ночью добрался до ее КП. Новый начальник политотдела Борис Яковлевич Колядинский объявил, что старших политруков Стебунова, Улухпаева и меня отзывают в распоряжение политотдела 31-й армии. Утром я вернулся в полк. Партийное хозяйство полковой организации передал члену бюро Степану Левченко. Простился с друзьями. Сердечно, с самыми добрыми чувствами расстались мы с Сергеем Изосимовичем Чекмаревым. Замечу, кстати, что вновь встретились мы с ним лишь через двадцать два года.
Нелегко было уезжать из дивизии, когда весь ее личный состав охвачен неудержимым наступательным порывом. Но приказ есть приказ.
В политотделе армии задержались ненадолго. После короткой беседы вместе с другими товарищами меня направили в распоряжение политического управления Калининского фронта.
Здесь, в отделе кадров, оказалось несколько десятков человек, вызванных из различных соединений. 9 декабря нас принял начальник политуправления фронта бригадный комиссар Михаил Федорович Дребеднев. От него узнали, что направляемся в Москву, в распоряжение Главного политического управления РККА. Затем нас построили и объявили приказ о присвоении очередных воинских званий. Я стал батальонным комиссаром.