Во 2-м батальоне вместе с новым комбатом Федором Васильевичем Смекалиным и комиссаром Шайхуллой Хабибулловичем Чанбарисовым обошли роты. Везде люди работали. Из бревен укладывали на трясину треугольники, на них устанавливали пулеметы. На сухих местах рыли окопы, сооружали дзоты. Беседуя с парторгами, комсоргами, агитаторами подразделений, я посоветовал им выпустить боевые листки, провести беседы с красноармейцами об особенностях боя в лесисто-болотистой местности. Внимание коммунистов и комсомольцев батальона мы обратили на необходимость повышения бдительности.
К 14 часам 4 августа мы вернулись на НП бригады. Посушили портянки и собрались идти на командный пункт. Но из землянки нельзя было высунуть носа — кругом рвались снаряды.
В 17 часов огонь прекратился. Но не успели мы пройти и нескольких шагов, как снова — взрывы снарядов. Ложимся. Кругом свистят осколки. Подымаемся, бежим. Надо выскочить из зоны обстрела. На командный пункт приходим мокрые, теперь уже от пота. Нам сообщают, что час тому назад гитлеровцы прорвались на коммуникации, окружили 2-й, 3-й батальоны и батальон соседней 151-й бригады.
Как потом выяснилось, противник начал наступление на позиции бригады, чтобы сковать наши силы с фронта. До двух рот автоматчиков вышли на коммуникации батальонов через болото Сучан, и взвод автоматчиков прорвался на участке 151-й отдельной стрелковой бригады.
О сложившейся обстановке было немедленно доложено в штаб армии. Последовал приказ: батальонам, попавшим в окружение, оставаться на месте и продолжать бой, а наличными силами бригады очистить от врага коммуникации и соединиться со 2-м и 3-м батальонами.
Командовать окруженными батальонами было приказано капитану Смекалину, а комиссаром группы был назначен Чанбарисов.
У нас еще не было опыта боев в окружении. И все же Смекалин и Чанбарисов блестяще справились с делом. Прежде всего они поговорили с командирами, политработниками, коммунистами, разъяснили обстановку, предупредили, что сейчас, как никогда, важно держать в поле зрения каждого бойца, поддерживать, ободрять людей. Командир и комиссар не скрывали трудностей. Боеприпасы на исходе. Плохо с продовольствием. Надо взять на учет все, что сохранилось.
Коммунисты первыми доставали из вещмешков скудные запасы еды. Их примеру последовали все. Кое-какие запасы оказались у ротных старшин. Подсчитали все, разделили на неделю. Получилось по сто граммов сухарей в день на человека. Хранение боеприпасов и продовольствия поручили красноармейцу Иллариону Алексеевичу Пересунько, человеку бережливому и непреклонному.
Мы на КП бригады с тревогой ожидали каждое донесение из окруженных батальонов, старались помочь советом. Созвонились со штабом и политотделом армии. Там обещали организовать снабжение окруженных по воздуху. Ночью над нашими позициями появились самолеты У-2. Смекалин ракетами показывает, куда сбрасывать груз. Но гитлеровцы тотчас стали дублировать его сигналы, запутывая летчиков. Часть грузов попала к врагу, часть — в непроходимое болото.
Командир бригады предпринимает все новые атаки, чтобы пробиться к окруженным подразделениям. Ничего не удается: слишком мало у нас сил.
9 августа Чанбарисов доложил, что наконец-то летчики сбросили груз более или менее удачно. Удалось подобрать три мешка сухарей. Через день получили два мешка сухарей, два ящика консервов и ящик патронов. Это очень мало. Продовольственную норму пришлось вновь сократить. Теперь на одного человека выдавалось 60 граммов сухарей и на 15 человек — банка консервов.
Каждую ночь с тревогой и надеждой все ждали наших самолетов. А когда они появлялись, следили за тем, куда сбрасывались грузы. Мы часами сидели у рации и ждали сообщений Чанбарисова. Нам пришлось оборудовать промежуточный узел связи. Дело в том, что имевшиеся в бригаде старые радиостанции «6-ПК» перекрывали микрофоном не более 3 км. Поддерживать связь с батальонами непосредственно с командного пункта не представлялось возможным.
Противник засек рацию и систематически обстреливал нас. Связистам было тяжело. Начальник рации А. С. Левкин, радисты В. И. Овсянников, К. М. Галимов все время находились под огнем врага. Однажды во время обстрела осколок снаряда срезал у рации антенну. При ее замене погиб Овсянников.