У меня сразу же установился контакт с Борисом Поляковым. Капитан рассказал мне, что он из семьи потомственных железнодорожников. После окончания средней школы учился в Рязанском пехотном училище. Войну встретил лейтенантом — командиром мотострелковой роты. В 55-ю дивизию прибыл после ранения.
Во 2-м батальоне пробыл до вечера. Возвратившись в штаб дивизии, узнал, что получен приказ о передислокации дивизии в район деревни Горбы. Предстоит наступление в направлении населенных пунктов Левошкино, Федорово. Это северо-восточная часть рамушевского коридора.
Совершив ночной марш, дивизия вовремя прибыла к месту сосредоточения.
Недалеко от переднего края противника начинался лес. Командиры частей учитывали это при подготовке к наступлению. В стрелковых подразделениях создавались группы «карманной артиллерии». В них отбирали лучших гранатометчиков — людей смелых, которым предстояло штурмовать вражеские дзоты.
Политработники разошлись по ротам, чтобы ночью перед боем провести партийные собрания. Выступая на собраниях, коммунисты давали клятву беззаветно служить Родине, быть отважными и до конца верными долгу. Верность этой клятве предстояло подтвердить делом на поле боя, который начнется через несколько часов.
Утро 8 января сорок третьего выдалось солнечное и морозное. Еще до рассвета части дивизии заняли исходное положение для наступления. Боевой порядок комдив построил так: 111-й и 228-й полки — в первом эшелоне, 107-й полк — во втором.
На переднем крае зачитывалась листовка с обращением политического управления Северо-Западного фронта:
«Товарищи бойцы и командиры!
Мы в долгу перед Родиной. Родина ждет от нас разгрома и полного уничтожения врага перед нашим фронтом. Сейчас, больше чем когда-либо, мы имеем все необходимое для осуществления этой задачи...
Мы должны очистить советскую землю от гитлеровской нечисти...»
В окопах появились боевые листки с призывом «Бить врага по-сталинградски».
В 9.00 артиллерийская подготовка возвестила о начале наступления. Дивизия вступила в бой...
В тот день успех обозначился с самого начала наступления.
Батальоны 228-го полка, которым командовал Иван Адольфович Череповецкий, офицер хладнокровный, рассудительный и опытный, двинулись вперед, прижимаясь к огневому валу. «Прижимаясь к огневому валу» — это значило следовать вплотную за разрывами снарядов собственной артиллерии, переносившей огонь все дальше в глубь обороны врага. Конечно, пехотинцы верили в точность артиллеристов и в собственную выучку. И все же подняться и преодолеть страх было совсем нелегко. Я знаю это по себе. Снаряды пролетают над головой и разрываются совсем рядом. Ты прекрасно видишь, что ложатся они не так уж кучно, как хотелось бы, и все время думаешь, а вдруг недолет...
Страх побеждается прежде всего и более всего сознанием долга. Чем выше это сознание, тем мужественнее человек. Значит, и здесь место коммуниста — впереди, его личный пример — большая вдохновляющая сила. В дивизии перед наступлением насчитывалось 589 коммунистов. Перед боем мы позаботились о том, чтобы правильно расставить их по ротам, батареям и батальонам.
В цепи за огневым валом вместе с солдатами шли командиры подразделений и политработники всех рангов, от замполитов рот до заместителя командира дивизии по политической части полковника Шведова.
Первыми ворвались в траншеи противника батальоны майора Шалвы Владимировича Челидзе, капитана Исая Терентьевича Добровольского, майора Василия Моисеевича Михайлова.
111-й полк втянулся в лесной бой. В просветах между деревьями пролетали снаряды «карманной артиллерии». Небольшие группы бойцов, по колено и по пояс в снегу, продирались сквозь чащу и выходили противнику в тыл.
Однако и солдаты противника дрались неплохо. Каждый шаг требовал от нас напряжения сил, воли, боевого упорства. И наши воины совершали подвиги один за другим.
Вспоминаю о поединке маленького удмурта Ф. Д. Стрелкова с немецкой самоходкой. Орудие все время меняло позиции, а боец со связкой гранат, глубоко зарываясь в снег, то полз за ним, то выжидал, как охотник крупного зверя. Выжидал, пока не оказался достаточно близко, чтобы бросить гранаты, уничтожившие весь боевой расчет самоходки.
Никогда не забыть, как, оставшись один против четырех гитлеровцев, рядовой Николай Зарецкий с непостижимой быстротой произвел четыре выстрела, прежде чем фашисты успели опомниться.