Она до сих пор выглядела бледной, но ее глаза светились. Возможно, она все это придумывала. Возможно. Мне было все равно.
– Черный опал, – сказала она. Я застыла. – Очень редкий. Но парень был таким болваном, верил во все, что ему рассказали, – что он нечистый, проклят носившей его графиней из Праги, когда кто-то снял его со скрюченного пальца ее холодного трупа. Но он не знал, что этот опал приносил настоящую удачу. Он спас эту графиню, помог ей сбежать в новые земли, подальше от него. Она прожила долгую и счастливую жизнь. Болван подарил его Кэтрин, желая захомутать ее, но не получилось. Она его не хотела, ее нельзя было купить. Она оставила его внизу и приказала не следовать за ней. Но он сделал это. Начал ее преследовать. Она пробежала пять пролетов до крыши и…
Она засвистела, словно порыв ветра. Сложила руку в форме птицы, которая полетела.
– Это невозможно, – сказала я. – Отсюда никак не выбраться на крышу, разве не так?
– Да. – Моне склонила голову. – Никак. Но я еще даже не добралась до этой странности.
– Серьезно?
Она улыбнулась.
– Так вот, она упала, или спрыгнула, или он, возможно, ее столкнул – никто не знает наверняка, и это долгое время оставалось под огромным знаком вопроса. Но еще больший вопрос – что случилось с ее телом.
Она ждала моей реакции или что я догадаюсь.
– Его не нашли. Говорят, она переступила через край крыши – и исчезла в воздухе.
Я фыркнула. Эта реакция была быстрой, точно нервный смешок, но Моне не моргнула.
– Значит, она не упала? – спросила я.
Она качнула головой.
– И никто не знает, что с ней произошло, – продолжила я. – Умерла она или сбежала?
Это всего лишь история. История, которая заканчивалась там, где ее закончила она. В воздухе. В ночи. От ее взгляда я чувствовала себя на опознании подозреваемых, а она находилась по ту сторону одностороннего зеркала и пыталась понять, я ли совершила преступление.
– Я решаю, доверять ли тебе, – сказала она. – Доверять?
– Можешь мне доверять.
– Могу? Я едва тебя знаю.
– Можешь, – подтвердила я.
– Тогда скажи, зачем ты появилась здесь – как гром среди ясного неба. Скажи мне правду.
Я не понимала, почему так нуждалась в ее доверии. Все это время я хотела, чтобы она освободила мою кровать, вернула мне подушку и вышла из комнаты, а как только она собралась уйти, я захотела, чтобы она осталась еще на несколько минут.
– Назвать настоящую причину? – спросила я. – Правду?
Она ждала.
– Из-за ссоры. – Даже разговор об этом давался мне тяжело. – С мамой.
– Но она тебя не била? – Она обвела свой глаз. – Потому что тогда надо звонить в службу опеки.
– Я не ребенок, мне почти восемнадцать.
Она услышала это и усмехнулась. Официально пансион не сдавал комнаты несовершеннолетним.
– В смысле, мне восемнадцать.
– Точно, именно так, – сказала она. – Продолжай.
– Ссора произошла после. Я все равно собиралась уйти, когда мама меня выгнала. Услышала про меня сплетни и даже не поинтересовалась, правда ли это.
– Она что, выгнала тебя на улицу?
– Нет, хотела, чтобы я остановилась у каких-то ее подруг. На месяц.
Все это звучало как-то неубедительно. Моя причина быть здесь могла полететь с пятого этажа вместе со мной, прямо в сточную канаву.
– Так ты сказала ей правду? – спросила она.
Я покачала головой. Хотела, чтобы она сама поняла, как должна понимать мама.
Моне припала к кирпичной стене. Она могла сказать многое, но молчала, и я была ей за это благодарна.
– Ты знаешь, каково это, – сказала я. Пожала плечами и посмотрела на свой телефон с темным экраном. Не позвонить ли маме?
– Дело в том, что не знаю. Что ты имеешь в виду. У меня даже мамы нет.
– О господи, мне так жаль.
Она на это намекала, а я упустила? Разве она не говорила о маме, папе, двоюродной бабушке и кузинах, о целой семье?
Она потянулась и размяла шею, словно спала в неудобной позе. Выглядела она очень уставшей.
– Она сбежала. В последний раз я ее видела лет в восемь или девять. Посреди ночи поступил срочный международный звонок, и она запрыгнула в вертолет. Я стояла у окна, и она помахала мне. Затем улетела в облака. Она направлялась на запад, к Тихому океану. С тех пор я ее не видела.
Я не знала, что ответить.
– Я думаю, она из ЦРУ. И может наблюдать за мной из окна напротив, пока мы тут разговариваем.
Эта ложь слетела с ее губ, как про вертолет, и я молча приняла ее из доброты к ней.
– Черт, ты поверишь всему, что я скажу. Возможно, она живет в Огайо или где-то в Айдахо, ездит на «Тойоте», работает с недвижимостью, по средам занимается йогой.