Теперь я почувствовала власть.
– Я должна встретиться с девочками, но я съезжаю на обочину, – сообщила она. После остановки машины, когда ветер не заглушал ее, она стала говорить намного яснее. – Пожалуйста, скажи, что ты не у своего отца.
Она не использовала одну из наших кличек, назвала его как можно грубее – отцом, с ударением на «своего».
– Ты там, – сказала она. – Это так?
Ее голос прозвучал так слабо, что у меня сжалось сердце – даже не сжалось, а сплющилось. Я многое хотела сказать, но накатило болезненное воспоминание о последнем дне, когда она принесла мне свой старый чемодан, одно колесо которого так истерлось, что вихляло, и сообщила, что выгоняет меня. Оно было сильнее. Громче. Я даже не смогла вспомнить, зачем хотела с ней поговорить.
– Я тебя не слышу, – сказала я и повесила трубку.
Я перешла улицу и направилась к крыльцу. Дул ветерок, и здесь было прохладнее, чем в доме, он прикасался к рукам, скользил по волосам и поднимал их с влажной горячей шеи. Коснулся моего лица, синяки и царапины на котором все еще казались чувствительными и свежими. Может, воздух и солнце помогут мне их залечить, чтобы я перестала выглядеть жертвой и меня не спрашивали, что со мной сделали. Я на секунду закрыла глаза, чтобы собраться с мыслями, как вдруг услышала зов и совершенно забыла о маме.
Громкий скрип звучал настойчиво. Резко. Прокатился по моему телу, с болью проник в голову. Я должна была это прекратить.
Звук доносился из-за дома, с территории между зданием и соседним особняком. Там находился приватный сад, где мы собрались в мой первый вечер здесь, которого я избегала всю неделю и еще не видела при свете дня.
В центре него расположилась калитка с блестящим золотистым замком, но ключ мне не понадобился, потому что она была открыта и периодически покачивалась на ветру.
Я ухватилась за нее, чтобы остановить скрип, и тут это случилось.
Вместо того чтобы ее закрыть, как планировала, я прошла туда.
В этот момент по мне словно что-то прокатилось. Спокойствие омыло мое тело. Калитка захлопнулась за моей спиной, и скрип прекратился. Я пошла дальше. В темноте территория казалась намного больше, но на самом деле шириной была с узкое здание. Повсюду благоухали растущие из земли живые организмы, летала мошкара, слышался шелест при движении, лесная тишина, но она все равно была маленькой и огороженной.
Я приложила ладонь к грубой коре дерева. Оно казалось слишком старым, чтобы расти здесь, посреди бетонного города, между кирпичными зданиями. Ствол был высоким и сучковатым, с наростами, а нависшие ветви обеспечивали прохладные участки с тенью. Посмотрев наверх, я увидела лишь три ветки и полог над садом. Неба было не разглядеть с этой точки.
Это место так напоминало мне о доме, что хотелось сесть на землю и прикоснуться к траве. О доме до того, как я все испортила.
Пытаясь понять, в какую сторону идти, я чуть не споткнулась о деревянный указатель, спрятавшийся под непокорным плющом. Изображенная на самом указателе стрела показывала на заднюю часть сада, которую от входа сложно было разглядеть. Указатель гласил:
МЕСТО ЗАХОРОНЕНИЯ
Стрела вела туда.
Я не удивилась. Об этом не говорили напрямую, но оно предполагалось. Не зря же мы все пришли сюда в мой первый вечер, чтобы принести дань уважения Кэтрин.
Сквозь зеленые заросли была протоптана тропинка, и я прошла по ней до конца – до кирпичной стены, принадлежащей, похоже, другому зданию. Здесь невысокий кованый железный забор огораживал небольшой участок земли. Я поняла все еще до того, как увидела на сером монументе имя Кэтрин де Барра. Повсюду росли сорняки, хватающие и царапающие ноги, но основание памятника было расчищенным и ухоженным. Его окружала утоптанная земля: места хватило бы для небольшой компании скорбящих.
На самом памятнике лежали различные предметы, повидавшие виды и ржавые, окислившиеся, но некоторые казались новехонькими, недавно принесенными. Они попали сюда всего неделю назад. Конфетное ожерелье истерзали белки и, возможно, крысы (думать о них мне было неприятно), но миниатюрное желтое такси осталось нетронутым. Здесь также лежал потускневший золотой браслет. Серебристая кнопка. Лунный камень. Небольшой черный керамический кот. Все приношения Кэтрин от девушек, живущих в ее доме.
У невысокого забора стояла каменная скамейка, предназначенная для одного посетителя. Я села на нее и увидела, что у ног рос небольшой куст с помидорами. Помидоры в городском саду, прямо возле могилы. Похоже, их кто-то посадил в качестве очередного приношения.