Я хотела сказать, что встреча с ней на перекрестке двух улиц с одинаковыми названиями. Но выбрала кое-что другое и притворилась, что это первым пришло мне в голову.
– Поезд, – ответила я. – Едущий по туннелям.
– Центральный вокзал? – спросила она. – Я тоже это помню.
Я не ожидала такого. Всегда представляла себе, что она приехала издалека – прибыла на самолете, спикировавшем с неба, подъехала к дому на быстром такси или блестящем черном внедорожнике и выставила с заднего сиденья длинные ноги. Способы добраться сюда могли быть и мистическими, туманными по своему происхождению, не имеющими объяснения – например, просто появиться, как яркое пятно в ночном небе. Но она приехала на пригородном поезде. Как и я.
– Надеюсь, мы еще увидимся, Сабина Тремпер из откуда-то, – произнесла она, смягчая удар. – Если сделаешь это, очнешься и выберешься отсюда, там меня и найдешь. У часов сразу после полуночи. Я буду тебя искать.
– О чем ты говоришь? – начала я, но слишком поздно. Я испугалась, и она поняла, какая я. Я испортила что-то еще.
Она отступила.
– Подожди, в какой день? – спросила я. – Когда в полночь? Завтра? На следующей неделе?
Она не ответила на такой обыденный вопрос. И развернулась.
– Подожди, – сказала я. – Что, если у тебя не получится?
Я чувствовала ее за собой, ее дыхание на своей шее, ее мышцы напряжены, готовы. А потом она разбежалась, и я даже не смогла ее остановить. Она как будто полетела.
Была полночь, воздух в небе стал голубым. Это уже происходило, и я была просто наблюдателем. Моя нерешительность обошлась мне дорого. Я слишком долго тянула.
Вероятно, я могла бы рассказать сотню разных историй в зависимости от того, кто слушал, но правда такова: она на мгновение зависла в красивой темноте, и я клянусь, ее глаза были широко распахнуты. Клянусь, этот момент продлился так долго, что я навсегда его запомнила, буду чувствовать его в своем теле, знать в своих костях. Но никогда не расскажу другим девушкам, что произошло, когда она подняла руку.
Мама однажды сделала то же самое, но ее рука была поднята к солнцу, она пыталась остановить попутные машины. Рука Моне была сжата в кулак, и я клянусь, он был нацелен на меня. Вырвался луч света, ослепительный и выжигающий идеальный круг в моей сетчатке. Я пришла в смятение и повалилась назад, прикрыла глаза и услышала, как оно со звоном упало где-то недалеко от меня.
Когда я снова открыла глаза, в небе больше не было девушки. И никакой вспышки яркости. Моне представляла собой клубок ног, света, потрясающих историй и идеальных секретов, а теперь ее здесь не было. Она исчезла.
Ветер унес запах горелого дерева. Где-то на другом конце города завыла сирена. Я поднялась на ноги. Заставила себя идти. Сделала то, чего, насколько я знала, она хотела, потому что больше я ничего не могла сделать. Я подошла к краю и посмотрела на улицу, чтобы отыскать Моне.
Только несколько часов спустя, убедившись, что она пропала, я пошла искать. Искала то, что упало ночью, что она вроде как кинула мне, но на липкой поверхности крыши ничего не валялось, я ничего не смогла найти в этой темноте. Пришлось спускаться по лестнице. Сидеть в своей душной комнате и гадать, всегда ли будет так. Я осознала, что упустила свой шанс. Возможно, я никогда не увижу Моне, никогда не увижу маму.
Ночь была пустой, и я сама ее испортила. Я испортила все. Когда я увидела, что она успешно преодолела ворота, как она поднялась, освещаемая уличными фонарями, когда схватила свой чемодан и уехала на такси, я поняла – понадобится много времени, чтобы это пережить.
Я никогда не встречала лучшего лжеца или девушки, которой так восхищалась бы.
Я надеялась, она развернет такси и приедет за нами, поможет выбраться всем остальным, протаранит эти ворота, снесет их и выпустит нас на улицу, где может случиться нечто ужасное, но это был бы наш выбор, наш риск, наши сбегающие ноги. Я всю ночь на это надеялась, но ничего не произошло.
Глядя в небеса
Моне Мэтис оказалась за воротами. Полагаю, она всегда знала, что эта ночь наступит, а еще то, что сделает это. Может, даже с того дня, как мы встретились.
К утру понедельника она так и не появилась, но мне все еще не верилось, что это произошло. Единственное, в чем я была уверена: я проснулась, а ее уже не было в доме. Ее не было в комнате и на территории «Кэтрин Хаус» или где-то еще. Она ушла без меня, я слишком боялась, чтобы пойти с ней.
Как только ворота открылись, я вышла на улицу, чтобы найти кольцо с опалом. Несмотря на всю эту неразбериху, меня не покидала уверенность, что она пыталась бросить мне его. Ночью я исползала всю крышу в поисках чего-то блестящего, то нашла лишь несколько бутылочных крышек, обертки из фольги и один замызганный шарик – кошачий глаз, который, судя по всему, валялся там с незапамятных времен.