— Руки вымой, — вздохнула Арина и обеспокоенно оглядела мужа: — Ты что такой серый?
— Да устал как черт, — он грузно уселся на стул, — прямо с утра в барскую усадьбу вызвали. Как делишки — как детишки… все как обычно. Смешно, но он больше про тебя спрашивал, чем про меня. Похоже, вы с маленьким теперь главные герои этой оперетки. Как он, кстати?
— Лягается, как жеребец.
— Это он молодец! Мужчина должен уметь драться! — Давыд притянул к себе Арину, положил руку ей на живот.
— Но не с родной же матерью!
— Да, тебе этот конфеток передал. Говорит, от них мозг развивается. И это… вместо папирос. Не знаю, что за конфеты — никогда таких не пробовал. Этот расхвастался, мол, новинка, нигде пока таких нет, чуть ли не во Львов за ними ездил.
— Да врет, как всегда.
— Ну ты не бойся, я одну съел — до сих пор жив. Нормальные конфеты. Только вкус непонятный.
— А на обертке что пишут?
— «Конфета-загадка». Загадочные они.
— Да что там за загадка? Лимонные, кисленькие, — подал голос обиженный невниманием Ангел. — Карамельки и карамельки.
— Я же говорю, врет. Будет он за карамельками во Львов мотаться, — улыбнулась Арина, разворачивая конфету. — Но ничего так, вкусные. И картинка забавная — с медведиком.
— А у меня с самолетом была, — опять встрял Ангел. — Там еще загадка про него.
— О! Точно! Тут про медведя:
Косолапий лохматий
Мед люблю собi шукати,
Цiлу зиму люблю спати
Вiдгадай, як мене звати.
Давыд аккуратно расправил фантик.
— На стенку повесим, пусть маленький читать учится. И картинку смотрит — забавная.
— А хотите, я еще разных выпрошу? И с самолетиком, и там еще про грибок, кажется, была… — Ангел разве что на стол не залез, пытаясь обратить на себя внимание кумира.
— Да где же ты эти конфеты берешь-то? — удивилась Арина.
— Так там же, у Станислава Ростиславовича. Честно, везде смотрел — нет нигде больше.
Шорин удивленно поднял бровь.
— А скажи-ка мне, Осип, что тебя связывает с этим, гм, достойным человеком?
Ангел покраснел и отвел взгляд.
— Ну… мы иногда… разговариваем о всяком. Что у нас происходит, что кто говорил…
— То есть постукиваешь? — уточнил Давыд недобро. Арина опустила ему руку на плечо.
— Прекрати. Мы все там бываем. Может, мальчику тоже… не оставили вариантов.
— Ну и что ты им уже успел порассказать, мальчик? — у Давыда играли желваки на скулах.
— Да ничего особенного. Они про вас не спрашивают, их больше другие интересуют. Следаки наши, начальство всякое… Про Леокадию Викентьевну спрашивают, про Якова Захаровича. Как дела идут, над чем работаем… Я этого Станислава Ростиславовича-то только в прошлом году впервые увидел. До того со мной другой разговаривал… Тот только грозился, а этот хороший…
— Конфетками кормит, улыбается, — поддакнул Давыд, ощерившись.
— Это ерунда. Он мне знаете, что обещал? Он мне обещал, что, когда в Левантии второй дракон появится — он меня к нему Вторым приставит! Вот!
Арина нервно рассмеялась. Ей было очень неуютно из-за того, что Давыд принял слова Ангела так близко к сердцу. Ну, подумаешь, бегает мальчишка в барский дом. Ну что он знает? Что он рассказать-то может? Обманули дурачка — тот и рад стараться…
— Вторым — это вряд ли. Вон Мануэль Соломонович твой — семерка, не баран чихал, а иногда говорил, мол, силенок не хватает. А новый дракон, — Шорин опять погладил Арину по животу, — посильнее меня будет. Ему Второй нужен будет не простой… И не скоро — лет через пятнадцать, не раньше.
— А Станислав Ростиславович говорит — Второму помогут, чтобы смог, чтобы сдюжил. И дракон будет уже в следующем году. И не этот, мелкий, а настоящий, взрослый! И не искалеченный на войне, а сильный, настоящий!
Арина с ужасом смотрела, как Давыд побледнел.
— Дверь там, — как-то слишком спокойно сказал Шорин.
— Но я еще не доел, — Ангел, кажется, еще не понял, что происходит.
— Доел, — так же спокойно ответил Давыд, взял тарелку Ангела и перевернул ее в окно.
— Ну, извините, Арин Пална, побегу. Ваш муж, смотрю, не в духе, — пролепетал Ангел и смылся.
Когда дверь захлопнулась, Давыда прорвало:
— Что ты нянчишься с этим негодяем?
— Давыд! Прекрати! Он еще ребенок. Наивный ребенок. Ему рассказали сказочку — он и поверил.
— Вот посадят Лику, или там Васько, или даже Якова Захаровича — будет сказка…
— За что?
— Найдут. Этот ребенок притащил материальчику — на всех хватит. Кто при нем лишнего не сболтнул? Свой же… Ребенок же…
— Давыд! Ося не подлый человек. Ты это знаешь.
— Значит, глуп как пень твой Ося. Все, больше слышать о нем не хочу. Завтра ужин не готовь — вернусь поздно. Пойду с Моней «Маскарадов» брать.