Арина печально посмотрела на Ангела. Она старалась видеть в нем взрослого человека, коллегу, но видела только растущего, а оттого вечно голодного мальчика.
— Так, халвы у меня нет, но вот хлеб, и даже с сахаром, — найдется. Сейчас чаю попьем — а потом исправишь все ошибки. Договорились?
— Идет!
За чаем Ангел болтал исключительно о драконах. Какие они кле-е-е-е-е-евые, мощные
и прекрасные. Арина слушала, закатывая глаза, при этом успевала править ошибки в Ангеловом протоколе.
— Ты восьмилетку-то закончил? — спросила она вдруг, оборвав его восторженный писк.
— Ну вы сами знаете, как-то не до того было.
— Так запишись в вечернюю. У тебя вся жизнь впереди, образование пригодится. Не до старости же тебе в операх сидеть. Выучишься, станешь кем сам захочешь — хоть следователем, хоть инженером, хоть врачом.
— Кем захочу — не выйдет. Давыд Янович сказал, дракон — это с рождения.
— Хорошо, кем сам хочешь, кроме дракона.
— У-у-у-у-у… — Ангел засопел обиженно, — а смысл тогда учиться?
Арина снова закатила глаза.
— Осенька, ну давай ты пойдешь в школу, потому что я тебя об этом лично попросила. Ну смотри. Вот война кончилась. Еще год-другой — все отстроим, жизнь пойдет нормальная, мирная. И придут сюда работать те, кто по двадцать ошибок подряд не делает. И выгонят тебя. Будешь на улице ботинки чистить. Ты же этого не хочешь?
— Не выгонят. У меня это, познания из прежней жизни. Вон из «Маскарада» всех знаю… знал. Не, правду Мануэль Соломонович говорит — другие они. Эти бы Особую никогда не взяли. Западло это.
Арина сдвинула брови.
— Пожалуйста, добавь эту мысль к своему протоколу, только, пожалуйста, без слова «западло». И давай я все-таки узнаю про вечернюю школу. Ну честно, если надо — с уроками помогу. Хотя ты умный — сам все быстро сообразишь. Будешь там главный отличник. О! Кстати! Хочешь, поищу, где китайский учат, — будешь бабушке своей, драконше, письма писать.
— А что, так можно? Тогда давайте! И это… Можно еще сахару?
На следующее утро Арина пришла в УГРО с загадочной улыбкой на лице. Ей сказочно повезло — в магазин, к которому были привязаны ее карточки, завезли самую настоящую халву и отоваривали по сахару. Кусочек удалось раздобыть небольшой, но его вполне хватит, чтобы и Ангела как следует угостить, и самой попить чай с вкусненьким. Зайдя к себе в кабинет, она быстро развернула покупку, отрезала большую часть — и отнесла на стол Ангелу. Прикрыла бумагами — пусть будет сюрприз, а сама пошла в морг, предвкушая, как в середине дня выпьет чаю с халвой.
В морге, впрочем, благодушное настроение с нее слетело. Прекрасный во всем прочем Евгений Петрович умудрился оставить после себя чудовищный беспорядок, раскидав по всей прачечной инструменты, образцы тканей и какие-то бумаги явно не рабочего характера. Да, и огрызок яблока. Ржавый, мерзкий огрызок прямо посреди цинкового стола, который Арина вчера лично отмыла до приятного деликатного блеска.
Глаза Арины сузились. Она небольшим, но очень злобным демоном мщения влетела обратно в каретный сарай — и направилась прямиком к кабинету Бачея, такой же небольшой клетушке, как и ее собственный.
— Доброе утро, Арина Павловна! Хотите яблочко? — улыбнулся ей навстречу Евгений Петрович.
Году в сорок первом Арина представляла, как убьет своего первого человека. Немца, румына… Но, кажется, жизнь складывалась так, что первой ее жертвой должен был стать хорошо знакомый левантиец.
— Евгений Петрович, я прошу вас убрать за собой рабочее место, — произнесла Арина так холодно, что яблоко в руках Бачея, кажется, покрылось ледяной коркой.
— Простите, Арина Павловна, вдохновение напало внезапно. Сейчас уберу.
Кроткость Евгения Петровича даже раздосадовала Арину. Хотелось боя.
Она сопроводила Бачея до прачечной, проследила за его работой (то есть несколько раз отвлекала от перечитывания забытых им в морге листочков), убедилась, что все снова сияет, выкурила подряд три папиросы, но прежнего душевного покоя не обрела.
Закончив дела в прачечной, она возвращалась к себе. В темном коридоре навстречу ей показались начищенные до блеска сапоги и белая гимнастерка.
Странно, ей показалось, что Шорин стал как будто ниже ростом и светлее лицом.
— Арин Пална, а у вас очки запотели, — сказал вдруг Шорин голосом Ангела.
Арина протерла очки и прищурилась. Ангел выглядел так, будто решил одеться на маскарад Шориным. Конечно, так идеально выгладить форму ему не удалось, зато волосы набриолинил до абсолютной гладкости.