— Неужели кто-то распускает о тебе сплетни?
— Обо всех, Арина, обо всех. Здесь, по месту жительства, на работе…
— Ну не на работе же. У нас народ серьезный…
— Ага. Только еще до твоего возвращения я узнал, что у тебя роман с Бачеем, долгая, почти супружеская жизнь с Яковом Захаровичем, от которого ты в юном возрасте родила Ангела, а в свободное от любовных утех время ты хранишь в морге контрабанду и торгуешь золотыми коронками покойников.
— Какая я молодец! Прямо самой завидно. О тебе я пока что знаю только то, что ты спишь с Шориным.
— Исключено, — Шорин вошел на кухню неожиданно, — он храпит и дрыгает во сне ногами. Совершенно невозможно уснуть.
— Шел бы ты отсюда, мы тут курим и сплетничаем, а ты не терпишь ни того, ни другого, — улыбнулся другу Цыбин.
— Я бы пошел, но дамы в зале требуют тапера. Валентин будет петь. Давай, пока он не углубился в литературные труды.
Евгений Петрович, то есть, конечно, Валентин, пел прекрасно. В качестве коронного номера исполнил каватину Валентина — «Бог всесильный, бог любви» и так далее.
Потом пели другие. Репертуар был разнообразен — от помпезных до почти хулиганских.
Спонтанно образовывались дуэты и даже небольшие хоры.
Это было иногда великолепно, иногда — смешно, но никогда не скучно и не стыдно. Моня всегда помогал певцу, заглушая неверно взятые ноты бравурными аккордами, вводя в исполнение конферанс и рассыпая воздушные поцелуи.
Потом танцевали под патефон, потом просто болтали… Вечеринка закончилась затемно.
— А теперь каждый мужчина берет одну, а самый везучий — сразу двух девушек — и провожает до дома! — объявил Моня торжественно.
Арина вздохнула. До дома ей было пять минут пешком, до УГРО — минут двадцать, а до общежития — чуть ли не час. Эх, был бы тот дом…
— Дава, проводишь Арину до работы. У нее там еще оставались какие-то дела, — походя распорядился Моня.
Арина посмотрела на Моню с благодарностью. Объяснять, почему перестала ночевать
в общежитии, Арине не хотелось. Скромные девы, как оказалось, приехали из деревни — и потому первое время стеснялись города. Но быстро разобравшись, изменили порядки общежития на свой манер. Теперь там были какие-то бесконечные посиделки, постоянно сновали какие-то мужчины неизвестного статуса… Арине приходилось спать и не в таких условиях, но от нее постоянно требовали участия в ночных забавах. А петь, танцевать, готовить для чужих людей после трудового дня не хотелось категорически. Так что диван Цыбина стал для Арины новым домом.
— Вы тоже работать еще будете? — уточнила Арина у Давыда, когда они вышли.
— Мы разве на «вы»? Я пожалуюсь на тебя Моне, — с оскорбленным видом заявил он. — Но нет, я домой. Живу недалеко от работы, повезло.
Странно, быть на «ты» с Моней было просто и естественно, а вот с Давыдом сразу чувствовалась какая-то напряженность. И ведь вроде тоже коллега, тоже, вроде, приятный человек. Арине захотелось как-то разрядить обстановку.
— Ты здорово танцуешь, когда не просишь меня снять очки! — улыбнулась Арина.
— Спасибо. С тобой приятно танцевать. И все-таки без очков ты красивее, — улыбнулся он. — Извини, у тебя красивые глаза, а очки делают их меньше.
— Остается только смириться. Без очков мне страшно, — выпалила она, и сама испугалась такой откровенности.
— Найди мужчину, рядом с которым не страшно. И он будет любоваться твоими глазами.
Арина почувствовала, что хочет сменить тему.
— А Моня прекрасный аккомпаниатор, — сказала она первое, что пришло в голову.
— Разумеется. Знаешь, что у американцев Второй при драконе так и называется — аккомпанист. А Моня — лучший аккомпанист, который у меня был.
— И много их у вас было?
— Прошу вас не язвить. Единственная причина, по которой у дракона появляется новый Второй, — гибель предыдущего. Как и причина появления у Второго нового дракона. Я у Мони — первый Первый, он у меня — второй Второй.
— Извините.
— Наверное, со стороны мы выглядим смешно. Это трудно понять, что такое отношения дракона и его Второго. Я ведь всю войну полностью от него зависел. Боеспособность, здоровье, жизнь, в конце концов… Это как…
Он попытался что-то сказать, но, видно, не смог придумать нужного сравнения — и развел руками.
— Наверное, это счастье — когда в мире есть настолько близкий человек, — задумчиво произнесла Арина.
— Может быть. Я по-другому не пробовал. И это… мы уже на «ты».
— А девушки вас друг к другу не ревнуют?