— Да вряд ли. Неужели в такой красоте спать? — ошарашенно прошептала Арина.
— Точно говорю. А еще она старше Иосифа Ваньшеневича лет на пять. Или вообще на шесть!
Арина близоруко сощурилась. Наверное, стажерка была права. И шикарное платье было всего лишь сорочкой, и ее туфельки на каблуках и толстый слой пудры на лице мало подходили для выезда на природу. А впрочем, — усмехнулась Арина, — девочка просто сохнет по Оське, вот
и говорит гадости про Наташу. Наверное, и сама Арина, как любящая мамочка, немного ревновала Ангела к этой красотке. Но, с другой стороны, приятно, что мальчишка с улицы возмужал и завоевал такую звезду. Арина хотела поделиться своими сумбурными мыслями с Моней и наконец заметила, что ни его, ни Шорина среди сотрудников не было.
— А где Моня? — шепотом спросила Арина у Лики.
— Так они с Давой прямо на место приедут. На личном транспорте.
Арина пожала плечами. А неплохо живет особый отдел — вот у некоторых сотрудников личный транспорт завелся. Интересно, какой? Неужели лошади? Арина вспомнила, как эти два кентавра красовались на лошадях перед УГРО, — и вздохнула.
Она перевела взгляд туда, куда умчались в мае эти двое на своих скакунах, — и увидела… Нечто ярко-красное.
Присмотревшись, она поняла, что перед ней — женщина весьма нескромных форм, затянутая в облегающее алое платье в белый горох, в шляпке с маками (каждый — с кулак размером), с гитарой, украшенной малиновым шелковым бантом, и сама раскрасневшаяся от жары и быстрой ходьбы.
Подойдя ближе, женщина оказалась Дашей, разозлившей Арину на первой встрече у Цыбина нелепыми подозрениями.
— Арин, который тут Николай Олегович? — пропыхтела Даша ей в ухо.
— Вот он, — Арина указала на Васько
Васько оглянулся — и его взгляд выразил заинтересованность. Но он тут же сурово нахмурился — и отвернулся гордо и независимо.
— Вы та самая Дарья, за которой Мануэль Соломонович просил меня присмотреть?
— Она самая, — Даша решительно взяла замершего Васько под руку.
Во двор УГРО въехал грузовик. Арина с уважением посмотрела на Якова Захаровича — ну да, в катафалке все вряд ли бы поместились.
Рябчики чуть не подрались за право помочь Гамильтонихе и Даше взойти на борт грузовика. Ангел и Васько вежливо, но решительно отстранили нахалов и чуть ли не на руках втащили дам в грузовик. Арина разозлилась — ей никто помочь не спешил. Впрочем, сама справилась, не больная.
Доехали до вполне живописного пляжика, расположились. Кто-то полез в воду, кто-то тут же принялся культурно закусывать, кто-то гонял мяч. Арина уткнулась в книгу, но буквально через десять минут закрыла — ничегонеделание вместо отдыха причиняло беспокойство. Она слишком привыкла, что отдых — это когда падаешь на кровать или на сколоченные наспех нары, на стул, на землю, подстелив шинель, — да куда угодно и засыпаешь мертвым сном.
Издалека раздался рокот какой-то машины. Арина по привычке вскинула голову — иногда этот звук означал надежду, иногда — наоборот. Она помотала головой. Сорок шестой год. Левантия. Просто машина просто едет мимо пляжа.
Арина оглянулась по сторонам. Никто, кроме нее, кажется, не среагировал на звук. Евгений Петрович показывал рябчикам какие-то хитрые обводки, Даша закладывала в Васько уже, кажется, пятую котлету подряд, а тот млел и жмурился, как кот, Ангел пел своей Наташе что-то тихое
и романтичное, путаясь в струнах Дашиной гитары. Нормальные люди.
Вскоре стал виден источник шума. Серебристый, матово поблескивающий мотоцикл с двумя седоками.
— Трофейный. БэМэВэ! — с придыханием произнес кто-то из рябчиков неподалеку от Арины. Подняв тучи песка в красивом развороте, мотоцикл остановился на пляже.
Шорин и Цыбин спешились. Выглядели они непривычно.
Франт Моня облачился в выцветший рябчик, галифе и сапоги, явно знавшие лучшие времена. Шорин же был, как всегда, в форменной одежде, но мятая добела застиранная гимнастерка, заляпанные чем-то черным галифе и сапоги, хоть и вычищенные, но залатанные выглядели странно после идеальной милицейской формы. Наряд, в котором ходил каждый второй левантиец, на Шорине казался тряпьем.
— Кто желает мороженого? — Моня повернул к публике большой синий ящик, висевший у него на спине, — Мы тут целый ларь купили! На всех хватит!
Тут же выстроилась очередь из практиканток. Подтянулись и некоторые парни, и даже Евгений Петрович встал.
Моня минутку поизображал услужливого официанта, но потом приставил к ларю кого-то из рябчиков, сбросил штаны и сапоги и полез в море.