— Ой! — Арина не хотела перебивать Кодана, но проведя, ладонью по скамейке, повредила руку.
— Занозили? Позвольте посмотреть. Эх, глубоко засела — пальцами не вытащишь. У вас нет с собой пинцета?
— К сожалению…
— Не побрезгуете, если я попытаюсь ее высосать? В детстве получалось…
Арина кивнула. Конечно, все это было страшно негигиенично. Но Кодан держал ее руку так деликатно, говорил так мягко…
— Вот и все! — Кодан торжествующе показал окровавленную щепку.
Арина вдруг задумалась: а с чего она взяла, что Кодан стар? На морозе его щеки приобрели некоторый румянец, а умные острые глаза смотрели проницательно и твердо.
— Спасибо! Возьмите платок — у вас кровь на губах.
— Благодарю! Только славы вурдалака мне не хватало, — улыбнулся Кодан. — С вашего позволения, выстираю — и передам при следующей встрече. А пока вынужден вас покинуть.
Арина вздохнула. Действительно, гуляя с Коданом, она совершенно забыла о времени. Он встал и пошел — со своей нелепой авоськой, из которой торчали рыбьи хвосты, в старом пальто… Внутри у Арины образовалась какая-то тянущая пустота. От которой она чувствовала себя какой- то невесомой. «Как конфетная обертка», — вспомнила она слова Шорина.
А ведь Кодан прав — не стоит строить то, что может рухнуть в один миг.
Хотя было еще рановато, Арина пошла к Цыбину. В комнате Мони на маленьком диване, положив голову на один подлокотник, а колени — на другой, дремал Шорин. Арина на цыпочках пробралась мимо него на кухню.
— С Давыдом все в порядке? — спросила она у раскатывавшего тесто Мони.
— В рамках. В общем, не важно, разберемся. А ты вот что-то какая-то бледная.
— Обычная.
— Подожди, ты же врач. У тебя же всякие знакомства есть… Может, знаешь хорошего специалиста по Особым ранениям? Точнее, по последствиям оных.
— Знаю, но в столице.
— М-да, шиш я его туда отправлю…
— Так все-таки что с ним?
— Трагический и неизлечимый диагноз: друг-паникер, — раздался хриплый со сна голос Шорина у них за спиной.
— Может, я и паникер, зато ты вот до сих пор живой. Местами благодаря моему паникерству, — флегматично заметил Моня. — Раз проснулся, помоги пельмени лепить. А то скоро куча голодного народу нагрянет.
— И не подумаю. Я зашел попросить тебя дать ключ от твоей кельи. Мне с Ариной надо парой слов перекинуться без свидетелей.
— Это теперь так называется? — скептически хмыкнул Моня, передавая ключ.
Монина келья оказалась чем-то типа просторного стенного шкафа, переделанного под комнатушку. Большую ее часть занимала кровать, а все стены были обвешаны книжными полками.
Арина тут же потянулась к корешкам.
— Не советую. Моня отдаст ближнему и не очень последнюю рубаху, но если вынесешь книгу — ты для него враг навсегда.
— Спасибо, что предупредил. Итак, раздевайся.
— Вот так прямо сразу? Даже не обнимешь для начала?
— Вечно ты… Хочу посмотреть, что там Моня паникует.
— Все время забываю, с кем имею дело, — вздохнул Давыд и стянул гимнастерку вместе с майкой.
Арина, как ни странно, не часто видела Давыда обнаженным. Бытовые условия не располагали.
Она непроизвольно залюбовалась его торсом, напоминавшим античную статую. Не столько сложением — хотя тут уж природа Шорина не обидела, а мраморными прожилками старых шрамов. Каждый из них она успела не раз покрыть поцелуями. Ей показалось, что один из них изменился. Стал чуть ярче, пустил новые лучики… Или показалось?
— О чем задумалась?
— Неважно.
— Важно. Ты пела про пыль.
— Я бы сказала, но точно не знаю. В общем, не нравишься ты мне, Давыд.
— О как. А раньше нравился.
— У тебя вот тут что-то не то, — она прикоснулась пальцем, — и кожа горячая.
— Нормальная температура тела взрослого дракона около сорока двух градусов, если что. Так что все нормально.
— В общем, хочешь помереть пораньше — твое дело. Но вот Моня твой расстроится, — она нашла в кармане огрызок карандаша и какую-то бумажку и стала быстро писать. — Так что вот адрес — правда, в столице, но ближе, извини, нет. Скажешь, что я попросила глянуть.
— Твой приятель?
— Бывший начальник. Профессор. Защитил диссертацию по отложенным последствиям особых травм. Ну и вообще — хороший дядька. Если еще жив. Он немолодой уже.
— Будет случай — загляну, — он начал одеваться. — Но, если можно, не прямо сейчас. У меня были другие планы на вечер.
— И какие же? Зачем ты меня сюда позвал? Раз ты оделся — подозреваю, не для того, о чем подумал Моня.