Подумав о смерти и мертвых, Арина отругала себя, что земля уже давно прогрелась, а она еще ни разу не была на кладбище.
Следующий день, по идее, должен был быть выходным, так что Арина обещала себе закончить все дела до обеда — и пойти навестить покойных.
Даже кладбище весной выглядело как-то радостно. Юная, невероятно яркая трава пробивалась везде, а где-то уже и мать-и-мачеха показалась.
«А я милого узнаю по походке», — тихонько напевал Михал, собирая граблями мусор с дорожек.
Арина улыбнулась — Михал выглядел трезвым. Хорошо, что без привычной «трудотерапии» на кладбище не запил по-новой.
Арина шла по кладбищу, автоматически напевая прилипчивую песенку про милого в панаме.
А вот человек, шедший Арине навстречу, кажется, трезв не был. Он шагал неуверенно, как будто бы сомневался в собственных ногах. Может, протезы?
Но человек приблизился, и Арина узнала в нем Кирилла Константиновича. Подхватил ревматизм? Травмировал ногу?
А еще при каждом шаге он засовывал руку в карман, что-то оттуда доставал и тут же отправлял в рот, наверное, семечки.
Заметив ее, Кодан приветственно приподнял шляпу и тут же снова полез в карман. Нет, не семечки. Небольшой кусок хлеба. Он поймал ее взгляд и развел руками:
— Постоянно тянет есть.
— Наголодались в войну? - посочувствовала Арина.
— Да нет, вроде, всегда хорошо питался, — он говорил с усилием, подбирая слова, — мое орудие труда — мозг, а потому обязано быть в хорошей форме.
— Вы ведь, кажется, оставались в городе во время оккупации?
Кодан никогда не говорил о себе прямо. «В масштабах истории моя личность неинтересна», — отшучивался он, когда Арина пыталась расспрашивать. Но что-то она узнала. Кирилл Константинович преподавал историю в одном из левантийских вузов. Когда вуз спешно эвакуировали, Кодан по каким-то причинам уехать не успел и остался в оккупированном городе. Как он выжил, чем занимался — этого Арина не знала. Но хорошо, что не голодал.
— Умный человек всегда найдет себе занятие, — тихо сказал он.
— Кирилл Константинович! Вы в порядке? — сегодня Кодан тревожил Арину.
— Благодарю за заботу. Вполне благополучен.
— Вы качаетесь и говорите странно…
— Ах да, болел зимой, видимо, еще не отошел. Позвольте вас покинуть, — он снова прикоснулся к полям шляпы и неуверенно пошел к выходу.
Арина растерянно проводила его взглядом.
— Глянь, Моня, никак, твоя знакомая, — Шорин кивнул головой, указывая подбородком на труп.
— Ох, похоже, что она, — вздохнул Моня. — Думал, она у себя в швейной артели к нормальной жизни вернется…
— Ну-ка расскажи, — попросила Арина.
Познакомились они в марте 1946-го, незадолго до возвращения Арины в Левантию. Моня зашел в магазин за хлебом и угодил в безобразную свару.
Продавщица громким криком требовала милицию, двое хмурых мужчин били кого-то в углу.
— Я милиция, — Моня достал удостоверение и подался вперед. — Что у вас тут происходит?
Все оказалось скучно и банально: девушка украла хлеб с прилавка. Моню поразило, что пока два мужика пинали ее ногами, она смотрела стеклянными глазами — и откусывала кусок за куском.
— Извините девушку. Она меня не дождалась. Я отбежал за деньгами и карточками, а она не выдержала. Вот, пожалуйста, получите, — Моня радовался, что прикреплен именно к этому магазину и может помочь.
— Пойдем, дорогая, — обратился он галантно к воровке, — и пожалуйста, больше так не делай. Я понимаю, ты не завтракала, но люди могут бог знает что подумать.
Он подал девушке руку калачиком — и только тогда заметил, что у нее нет ног. Вздохнул, помог поставить тележку — и снова предложил руку. Так они и вышли из магазина — за руку, как влюбленная парочка.
— Зря вы так, дяденька! Они меня знают, — хрипло сказала спасенная девушка.
— Дура ты. Если уж невмоготу, лучше бы на рынке сперла или у покупателя.
— Да ну. У живых людей красть — не по совести.
— Ага. Только вот в магазине товар — это государственная собственность. Могла бы к стенке пойти как миленькая.
— Ох, больно я жизнью дорожу. Давай, красавчик, быстренько с тобой расплачусь — да и побегу дальше. Мне удобно, нагибаться не надо.
Моню аж передернуло.
— Совсем сдурела? Я не для этого… Тебя звать-то как?
— Тонькой.
— Значит так, Антонина. Давай через день встречаться на этом месте, — Моня огляделся, запоминая локацию. — Я буду тебе пожрать приносить. А воровать не надо.
— А что еще делать? Жрать-то хочется, а на работу меня брать что-то никто не торопится.