Лика, она же Особая пятого воздушного ранга Леокадия Викентьевна Поволоцкая, очень гордилась тем, что стихотворение Пушкина «Гусар» было написано про ее родную прапрабабушку.
— Отлично проходит, Арин. Ты как, в гости или по делу?
Лика, сумасшедшая и прекрасная Лика, которая в одиночку брала колдуна чуть ли не одиннадцатого ранга, которая могла влететь верхом на венике в бандитскую малину прямо через окно, которая могла предсказать точный маршрут любого уголовника, просто кинув на стол горсть бобов... Ох, которая много что и много всего. Но сейчас она сидела, уткнувшись невидящим взглядом в угол своего стола.
— Устала я, Арин, смертельно что-то устала. И ты устанешь. После огнестрельного в голову.
— Что? — Арина уже привыкла, что иногда Лика говорит странное.
Как-то в ответ на приветствие Чуприна ответила: «Это только первая из двадцати. Остальные позже прилетят», — и в тот день Чуприн схлопотал первую пулю.
Некоторые особые могли предвидеть будущее, но всегда так туманно, что опытные люди и не старались вдуматься в их предсказания — все равно ничего не поймешь, только зря растревожишься.
— Устану — так отдохну. А у нас труп на Гоголя. Кто от вас?
— Вон тех двоих бери, — Лика кивнула головой в сторону окна.
На подоконнике, сидя между распахнутых настежь створок (а день был хоть весенний, но отнюдь не жаркий), примостились двое. Один, невысокий, был одет в костюм-тройку, белую рубашку и даже клетчатый галстук-бабочку. Внешне он напоминал карикатуру на Шаляпина: зачесанные назад волосы, вдохновенно вздернутый нос, прозрачные глаза устремлены куда-то вдаль. В одной руке папироса, в другой — пижонская тросточка со стеклянным шаром на конце.
В голове у Арины тут же пронеслось:
Впиваясь взором в даль, скрестивши руки,Пророчил гибель темный дух морей,
И звездный блеск в просветах черных рейНе отгонял его извечной скуки.
Мальчик в черной форме школы для особо одаренных стоял на сцене и читал стихи. Девочки из Арининой школы тихо хихикали в задних рядах. Мальчик же был серьезен — он упоенно вслушивался в звуки своего голоса, завораживая сам себя.
— А этот стишок не ты написал. Мне его папа читал, еще до школы! — голос пятиклассницы Качинской прозвенел на весь зал.
Арина помнила, как щипало у нее тогда в носу, как хотелось разреветься от жуткой несправедливости. Папа читал ей это стихотворение каждый раз перед сном. А этот мальчишка… Как если бы он отнял у Арины папу, его поцелуй на ночь, его шепот: «Хороших снов, деточка».
Арина долго потом вынашивала сладкую мысль избить наглого плагиатора, но школьная присказка «тронешь одаренного — заболеешь» была сильнее.
Арина-взрослая усмехнулась. День внезапных встреч.
Хорошо, второй собеседник был абсолютно незнаком. Но выглядел не хуже подросшего одареныша.
Высокий, широкоплечий, но при этом гибкий, он походил на героев плакатов, прославляющих советскую милицию. Или даже на рисунок в детской книжке. Уж слишком идеально он выглядел.
И форма с белой не по сезону гимнастеркой сидела на нем идеально, без намека на складочку, и сапоги блестели, как лакированные, и каждая пуговичка, каждый ремешок были на своем идеальном месте и в идеальном порядке.
Но вот голову этому милиционеру с картинки явно приставили от кого-то другого.
Лицом он напоминал породистого коня с большими, конскими же, белыми зубами. В левом ухе носил здоровую золотую серьгу, а волосы длиною чуть ли не до пояса забраны у него были в тугой хвост, что сходство с конем только усиливало.
— А вы, девушка, нашим новым экспертом будете? — высокомерно произнес похожий на коня, смерив Арину взглядом с ног до головы. Ударение в слове «эксперт» он подчеркнуто сделал на первую букву.
— Новый — это ваш, который вместо Марины Комаровой, а я тут с сорокового. С перерывом на войну, уж извините.
Эти два пижона откровенно раздражали Арину. Не сотрудники милиции, а какие-то актеры из оперетки. Еще и сидят перед стоящей Ариной.
— В общем, на Гоголя труп нашли, от вашего отдела — следователь и эксперт.
Арина выделила ударение в слове «эксперт» — на последний слог, как положено. И вышла, даже не обернувшись.
Кажется, кто-то из двоих пижонов уважительно промычал ей вслед.
На крыльце уже курил Ангел.
— Катафалк только через десять минут придет, так что закуривайте, Арин Пална.
Арина послушно закурила. Но возмущение все еще кипело в ней. Еще и этот. Сколько сил угробили, чтобы вырастить из него приличного человека, и рос же золотой мальчик — а тут вот курит, еще и «катафалк» какой-то. Шуточки идиотские.