Арина поняла, что сейчас расплачется.
— Спасибо, спасибо, — только и повторяла она.
— Нет, ну а что? Раз ты сама день рождения не празднуешь — должен же кто-то это сделать… Мы тут тебе не самые чужие люди…
Арина плакала.
В детстве она обожала день своего рождения — мама с папой каждый год придумывали что-то новое для ее гостей. Игры, маскарады, домашние спектакли, а когда Арина подросла — почти настоящие балы.
Взрослая же Арина предпочитала праздновать день рождения дважды. Один раз — с родителями, за семейным столом, с разговорами и планами, а второй раз — с друзьями где- нибудь подальше от дома. Если погода позволяла — ехали на море. А бывало — все вместе шли в кино или театр, или на танцы. Весело было. Беззаботно.
А сейчас… Не то, чтобы Арина забыла, когда у нее день рождения, но вот праздновать факт, что много лет назад родилась какая-то девочка, которая стала теперь ею, — представлялось ей странным и абсурдным. А вот же — оказалось, вполне нормально. Даже весело.
Арина утерла глаза.
— Моня! Мне не так много лет исполнилось, может, пригласишь меня на вальс?
Моня улыбнулся с облегчением — и объявил танцы.
— Моня — настоящий волшебник, — мечтательно говорила Арина Давыду, когда они шли от Цыбина. — Ну вот как в сказках. Особые способности — это одно, а он ведь чудеса творит.
— Позер он, твой Моня, — нахмурил брови Давыд, — фокусник из цирка.
— Ну вот с днем рождения угадал…
— В личном деле подсмотрел, — отрезал Шорин.
Арина не стала говорить, что имела в виду другое, она не была уверена, что Шорин поймет.
— А еще рябчиков за нос водит. Мол, про любую девушку скажу, на что клюнет. Они верят.
— А он не знает?
— Он знает, что почти любая девушка, если ее в кино сводить, мороженым угостить и чулки подарить, становится мягче и сговорчивее. Исключений мало.
— Ты что на Моню взъелся? Гадости о нем говоришь…Ревнуешь, что ли?
— Может, и ревную. Ну не умею я так изящно. Чтоб о важном говорить — а как будто
o пустяках. И никто не обижается, не приходится краснеть и извиняться. А я вот только могу говорить, как есть. Еще и слов на все не хватает.
— Считай это прямотой и откровенностью.
— Я-то могу чем угодно считать, но вот окружающие не ценят.
— И действительно, почему бы это?
Они уже дошли до каретного сарая. Шорин крепко обнял Арину и держал, прижав к себе. Она обожала вот так стоять с ним, обнявшись. Но в этот раз тело, к абсолютному послушанию которого Арина привыкла, вдруг подвело. Живот скрутило резкой болью.
— Давыд, извини, я пойду? А то что-то выпила больше, чем стоило, — Арина выскользнула из объятий Шорина.
Тот посмотрел на нее серьезно, хотел что-то сказать, но Арина закрыла дверь у него перед носом.
Это было грубо — Давыд явно обиделся. Ни на следующий день, ни через день он не заходил. И Первого мая, после демонстрации, сразу убежал. И второго, и третьего… На выездах говорил с ней тепло, улыбался. Но как только они оказывались во дворе УГРО — тут же бежал по каким-то неотложным делам.
Моня, вызванный Ариной на откровенный разговор, сам не понимал причину случившегося.
— Говорит только, что сделал либо самое правильное дело в жизни, либо самую большую глупость. Зная его, ставлю на второе.
— То есть на меня он не обижен?
— Наоборот, рассказывает, какая ты прекрасная. Но чтоб я к тебе руки свои поганые больше не тянул. Это цитата, если что.
— Но если не я, то что? Вот не понимаю, в столице, вроде бы, его обласкали…
— Ага. По самое не балуй, — Моня посерьезнел. — Ты понимаешь, что если родное государство внезапно начинает интересоваться своими драконами, даже калечными, — это не к добру?
— Будет война?
— Не знаю.
Вечером того же дня, когда все уже разошлись, Арина вышла покурить и пройтись. Май выдался теплым, даже жарким. В сумерках она увидела знакомую спину.
— Давыд! — окликнула она. Тот подошел. Обнял.
— Арина! Девочка моя! Ну не надо, пожалуйста. Ты скоро все сама поймешь.
— Ты наконец-то остыл ко мне — и нашел себе приличную девушку, которая с радостью совьет с тобой уютное гнездышко?
— Не мечтай. Я, как выяснилось, однолюб. Так что приличной девушке ничего не грозит.
— Ты любишь меня? — Арина действительно удивилась..Никогда раньше ей не приходило в голову, что Давыд может её любить.
— Люблю. Люблю тебя, девочка моя. А ты меня? Давай честно, я не обижусь.
— А я… — Арина сама не знала, что она ответит. — Я люблю тебя, Давыд!
— Тогда — пошло оно все ко всем чертям, — прорычал Давыд, взял ее на руки — и понес к привычному дивану в Аринином кабинете.