— Я вот, кстати, нет, — улыбнулся Лике Давыд, — хочешь, с вами пойду?
Лика медленно покачала головой.
— Я пойду одна.
— Сдурела? — поинтересовался Моня светским тоном.
— Я должна. Мы все-таки подруги… дружили. Если сейчас попытаемся вломиться всей ордой — она перестреляет нам половину рябчиков. А я попытаюсь ее уговорить. Пообещаю, что не допущу высшей меры, что… Ну, там посмотрим.
— Ты, конечно, начальство, тебе решать, но, по-моему, это дурь, — разозлился Шорин.
— Ты прав. Но я не могу не пойти.
Шорин хотел что-то возразить, но Моня мягко отодвинул его в сторону. Арина видела, как блестят глаза у Лики. Да, отговаривать ее было бесполезно.
Дверь хлопнула. Арина выскочила на балкон и смотрела, как Лика, такая хрупкая в своем сером платье с белым воротничком, пересекает залитую солнцем мостовую Троицкой улицы. Как скрывается в темной парадной.
На балкон вышли Давыд и Моня. Цыбин достал из кармана складной театральный бинокль с перламутровой ручкой — и пытался что-то разглядеть через грязные окна дома напротив.
Не спрашивая разрешения у Шорина, он закурил. Тот отодвинулся чуть в сторону, но ничего не сказал.
На балконе с атлантами показалась Лика. Она подняла руку и показала такой же хоккей, как показывал Моня.
Вздрогнув всем телом, она сделала шаг вперед — и тогда даже Арина заметила, что за спиной у Лики Фима держала финский нож у Ликиного горла.
— А вот руками махать не надо, — сказала она, вроде бы, довольно тихо — но Арина услышала, как будто говорили у нее над ухом.
Фима ткнула Лику кулаком чуть ниже плеча. Раздался тихий хруст — и рука Лики повисла плетью.
— Ключица, — прошептала Арина. Моня дернулся бежать вниз.
— Стой! — крикнула Лика. Моня замер.
— Тебе слова не давали, — услышала Арина голос Фимы.
И финский нож запорхал по лицу Лики, оставляя порезы на щеках, лбу, носу и подбородке.
— Но она дело говорит, белобрысый! Дернетесь — прирежу ее.
Моня стал белее своей рубахи. Шорин вцепился в ограждение балкона.
Фима снова приставила нож к горлу Лики. Другой рукой она залезла к ней в сумочку, достала наручники и приковала Лику к балкону.
— Ну все, пока, не хворайте, — Фима махнула платочком.
Арина не могла понять, куда собирается Фима. Но тут снизу, с улицы на уровень третьего этажа взлетел мотоцикл Шорина. Фима прыгнула в седло.
В ту же секунду Давыд одним движением забрался на ограждение — и прыгнул с него.
Он мертвой хваткой вцепился в плечи Фимы. Та закладывала крутые виражи, ныряла вниз и свечкой взлетала, пытаясь сбросить с себя Шорина. Но он все-таки сумел оседлать мотоцикл за спиной у Фимы. И достал пистолет.
— Идиот! Застрелишь меня — сам вниз полетишь, — прошипела Фима.
— А что, Давыд летать не умеет? — шепотом спросила Арина.
Моня покачал головой:
— Не его специальность.
Арина заставила себя оторвать глаза от страшного зрелища. Она сбежала по лестнице, свистнула ближайшего рябчика — и побежала освобождать Лику.
Они успели донести Лику до катафалка, остановить кровь и зафиксировать руку, когда раздался жуткий грохот.
Арина вскинула голову.
— Он ее оглушил. Рукояткой по голове. Прямо над крышей. Успел спрыгнуть вместе с ней, а мотоцикл упал, — кричал Арине кто-то из рябчиков.
— Так что стоишь? Беги, помоги, — крикнула Арина.
Но Шорин уже сам вышел из дверей черного хода с перекинутой через плечо связанной Фимой.
Подскочил Моня, перехватил Фиму — и Шорин сполз по стенке.
Арина собрала всю волю в кулак, чтоб не броситься к нему, бледному до синевы. Впрочем, рябчики дотащили всех до катафалка — быстро и бодро.
— Простите, товарищи, вам придется пешком, — сообщила рябчикам Арина, — у нас тут раненый и опасный преступник.
— Да мы понимаем, прогуляемся, тут недалеко, — нестройно ответили те. В катафалке Арина все-таки не удержалась.
— С ним все в порядке? — спросила она у Мони, — или как там у вас, хоккей?
— Устал. Сутки проспит, потом кукситься будет… какое-то время, — вздохнул Моня. — А хоккей-то тут причем?
— Ну вы пальцами так делали, — Арина показала, как именно.
— А, это другое. Показываем, мол, «я на нуле, мутить не способен».
— Давыд! — невнятно пробормотала Лика, стараясь не шевелить изрезанными губами. — Я теперь твоя должница. Говори, что хочешь.
— Убеди вон ту дуру выйти за меня замуж, — так же тихо шепнул ей Давыд.
— Не обещаю, но попробую.
— Лика, пожалуйста, не болтай, тебе вредно, — Арина сама испугалась своего голоса, насколько громче он звучал, чем голоса Давыда и Лики, а потом добавила тихо: — Я согласна.