Но один из вопросов заставил Арину задуматься. «Ты уже всех пригласила, кого хочешь видеть, или мне это взять на себя?» — спросил Моня где-то между обсуждением закусок и выбором цветов на стол.
Кого она хотела бы видеть? Давыда, Белку, Моню — но они и так будут, особенно Давыд.
А кто еще? Коллеги — будут. Бывшие однокурсники… Особо близких друзей среди них у Арины не было и в годы учебы, и тем более сейчас. Сослуживцев по госпиталю? Где их искать, Арина не представляла. Александр Зиновьевич в столице, вряд ли приедет, а остальные — еще дальше, разъехались по всей стране. Разве что…
— Если ты займешься еще и моими гостями — будет здорово, — сказала она Моне, а сама побежала на кладбище.
Шла она, вроде, недолго, но мыслей передумать успела множество. Хочет ли она видеть Кирилла Константиновича на свадьбе? — Пожалуй да, но настоящего, такого, с которым она познакомилась, а не того, какого видела в последний раз, — развязного, шатающегося, странного и страшного. Как представить Кодана Давыду? Как друга, знакомого, приятеля? Не обидится ли сам Кодан, что Арина, до того почти не говорившая с ним о личном, зовет его на свадьбу?
Вопросов было куда больше, чем ответов. И перед самым входом на кладбище возник еще один — почему Арина решила, что Кирилл Константинович будет на кладбище именно в это время? Не живет же он там. И где его искать, если на кладбище его не окажется?
Но искать не пришлось — Кодан сидел на скамеечке, сколоченной Михалом, возле ручейка, разделяющего старое кладбище и новое.
При появлении Арины он встал, снял шляпу и приветливо поклонился.
— Ирина Павловна! Не ожидал встретить вас так рано! — улыбнулся он ей.
Арина почувствовала, как напряжение внутри спадает: Кирилл Константинович был рядом, и это был тот самый Кирилл Константинович, которого Арина знала. Мягкий тихий голос, скромная полуулыбка, взгляд чуть опущен и обращен куда-то внутрь.
— И я рада вас видеть, Кирилл Константинович. Как вы? Поправились?
— Благодарю вас, чувствую себя отменно.
— А что с вами было? Честно сказать, выглядели вы пугающе.
— Умоляю, не принимайте близко к сердцу. Небольшая инфлюэнца, не более…
— И такие осложнения? Вам обязательно надо проконсультироваться с хорошим неврологом. Сейчас соображу, кого вам посоветовать.
— Прошу, не утруждайте себя. Все уже совершенно прекрасно!
— Может, пройдемся? — Арина не знала, как теперь перейти к главному, и надеялась, что на ходу будет лучше думаться.
— Был бы рад, но жду уважаемого Михала Вацлавовича. Он должен мне помочь в одном деле.
— Ох, Кирилл Константинович, прошу вас, будьте осторожны. Михал — юноша увлекающийся, не все, что он делает, одобряется уголовным кодексом.
— Вы сегодня на редкость заботливы! Но позвольте вас успокоить — ничего незаконного мне не требуется. Только ответы на несколько вопросов по истории кладбища.
— Я хорошо знаю Южное кладбище — и готова ответить на любые ваши вопросы.
— Очень любезно с вашей стороны! Но тогда, боюсь, мне будет неудобно перед Михалом. А вот, кстати, и он.
Арина вскочила со скамейки — и быстро отвела Михала в сторонку. Ей наконец-то стало все ясно. Вот чем объяснялось то, что Михал с зимы не пил (Вазик подтвердил — ни капли), чем объяснялось странное поведение Кодана.
— Михал! Что вы там за дела творите? — шепнула она сурово.
— О! Мы с паном Тадеушем такое дельце придумали! Ну, то есть придумала, конечно, пани Боярская, а мы только так… Я вот — и художником и продавцом. У меня это… клиентура проверенная.
Арина схватилась за голову.
— Михал, ты хоть понимаешь, что это незаконно?
— Пани Боярская сказала — комар носа не подточит. Пан Боярский весь день законы читал, говорит — все честно. И польза людям. Не водкой же торгуем!
Арина разозлилась. Объяснять что-то этому дураку — бесполезно. Придется действовать по закону.
— Николай Олегович! Я знаю, кто в Левантии торгует наркотиками, — решительно заявила она прямо с порога, добежав до каретного сарая, как будто за ней гнались.
И принялась строчить показания.
В пятницу, 29-го августа, Моня назначил сбор вещей. Особый отдел уже с утра напоминал лавку старьевщика. Моня с видом заправского аукциониста руководил процессом.
— Пальто на вате, черное, суконное! Прекрасная вещь в хорошем состоянии! Благодарю!
— Калоши новые, парные, на красной подкладке, без монограммы! Размер — около сорокового! Замечательно!
— А это ты что принес? — вдруг закричал Моня на одного из рябчиков.
— От отца остался… У нас никто не пьет — только простаивает. Торговать-то нельзя…