Вернувшись на виллу, я поднялся в кабинет. Посмотрел скелету в пустые тыквенные глазницы. Сел в кресло, погладил шершавый череп. Сидеть снова стало жестко. Алька прислала второе письмо подряд.
Тема: Kaligari
Дата: 11.09.02 17:05
От кого: Александра <aliaalia@yandex.ru>
Кому: Danser <nfywjh@hotmail.com>
Видела спектакль, прикинь, «Кабинет доктора Калигари» То же, что в кино, но каждая сцена в три раза длиннее И цветное Синее и желтое Освещение такое косое: типа экспрессионизм Но совсем не страшно Потому что понимаешь, что из-за кулис никто не выскочит Мирный театр Что может случиться в театре? А когда кино смотришь, кажется, что с экрана как раз кто-нибудь может буквально спрыгнуть и впиться тебе в глотку Казалось бы, они с той стороны экрана, а эффект такой вот Короче, сам знаешь
Я смотрела, короче, и вспоминала, как ты танцевал Носферату Тогда было по-настоящему страшно!
:-()
Ты вообще молодец
Я выуживаю из колодца памяти день, когда танцевал Носферату. Горький был для меня день. Алька приехала ко мне в Ганновер. Меня туда данс-данс-агент пристроил веселить посетителей Всемирной выставки. Алька приехала утром, и мы сладко потибидохались, едва встретившись на вокзале, под мостом S-бана. Для Альки это сенсация: ни до, ни после мы ни разу не делали этого на улице. И вообще она на секс не слишком подсажена. Дает только ночью, в кровати и редко. И вдруг такой романтический взбрык. А я как раз переживал острый приступ чувства. Воображение рисовало картины чуть ли не долгой совместной жизни. И тут — я еще штаны не застегнул — Алька заявляет, что заехала по дороге, что завтра же умотает в Амстик, где у нее дела всякие и встречи. В общем, вселенский облом. А вечером длинноносый очкарон из публики заказал мне забацать что-нибудь из немецкого экспрессионизма. Ну я и выбрал Симфонию Ужаса. Ярость зубовная сочилась из меня, как пот, и, когда я костляво простер длани над группой японских старушек, они завизжали, как на русских горках. Алька очень хвалила мое выступление, а на рассвете слиняла.
Курим мы в каморке Пьера. То есть Пьер пьет вино, а Попка, Рыбак и я «читаем», по выражению Альки, «зеленые книжки». Я не пыхал несколько месяцев, меня вставляет с места в карьер. Предметы в комнате будто пульсируют изнутри, и оттого границы между предметами и воздухом выделяются кантом-рамочкой. Звуки — автомобиль за окном, столкновение бутылки со стаканом, щебет Попки, глухой баритон Рыбака — поступают отдельно. Будто каждый упакован в свой пакетик. Песок в песочных часах перетек вниз, и мне кажется, что сейчас он столь же плавно двинет вверх: и переворачивать не надо.
Пухлая Попка учит нас игре, которая никак не называется. Просто Игра. Попка кладет на стол доску: шахматную, но можно любую. На доске Попка размещает в художественном беспорядке два яблока, пробку из-под шипучки, штопор, двух крошечных человечков из светлого пластика, шарик, скомканный из конфетной золотинки. Каждый игрок может сделать за один раз по два хода. Ходы разрешается пропускать. Но если играешь, одним ходом можно:
> убрать с доски любой предмет;
> переместить любой предмет в любое место доски;
> положить на доску новый предмет.
— А цель? — спрашивает Рыбак.
— Цели нет, — говорит Попка, — играем, пока не запарит.
— Потому и цели нет, — бурчит Рыбак, — что никак не называется.
Он снова не в своей тарелке. Но к дежурной его мрачности прибавилось что-то вроде мало свойственного таким типусам смущения. Рыбак не знает, куда девать руки. Периодически кладет одну из них на плечо Пухлой Попки и окатывает ее мутноватым взором. Или вдруг отдергивает руку — резко, как от огня. Видимо, что-то между ними произошло и Рыбак не может понять, как себя теперь вести.
Я заселяю человечками яблоко. Спрятались двое повыше, чтобы снизу не видно. Рыбак грубо хватает одного и сует в пробку, башкой вниз. Пухлая Попка отправляет в пробку второго человечка и досылает им туда еще золотистый шарик.
Пьер и Попка выступали сегодня в Сент-Эмильоне. Городок-пирожное, который, по словам Попки, хочется положить на ладошку. И кормить им с ладошки птиц. За предыдущие 12860 дней своей жизни я не слышал о Сент-Эмильоне ни разу, только вино соответствующее пил. За последние несколько часов — слушаю во второй. Только недавно вернулись. Чертовски устали. Ни черта не заработали.
— Я и говорил, что опростоволосимся, — ворчит Пьер, — это все Пухлая Попка — поедем да поедем, — Пьер, конечно, называет девушку не так, а по имени. — Я объяснял ей, что в туристических городах заработать нельзя. Если бы можно было… Вот подтверди.