— Ты мне говорила, что давно не видала Жерара…
— Давно. А что?
— Да так… — Я некоторое время помолчал, но потом решил не отступать. — Просто я знаю, что ты была на днях в Сент-Эмильоне.
— Откуда же ты это знаешь?
— Рассказали. У меня тоже есть свои… Морисы.
— Угу. Ну и мало ли что я делала в Сент-Эмильоне… Какое ты вообще имеешь право спрашивать, где я бываю, что я делаю?
Право я сегодня имел, что ли, психическое. После моих подвигов на Дюне Фея весь вечер ластилась ко мне, как белый пушистый зверек. Тащила меня, после того как я в Казино зашвырнул в себя семь текил подряд, под локоток домой. Дома бегала к бару за пивом. Вытирала меня полотенцем после душа. Не ушла после секса к себе, осталась со мной ночевать. Короче, я чувствовал себя главным. Сильным. Проснувшись глубокой ночью, раздвинул ей, спящей, ноги, вошел в нее быстро и грубо и трахал, пока не разбудил. Глаза она открыла в момент оргазма. Тут-то я и спросил ее про Сент-Эмильон. Застать, что ли, хотел врасплох. И право мое она оспаривала лишь на словах. И произнесены они вполне мирно. С таким сминающим ситуацию зевком: ты, дескать, дал маху, но фиг с тобой, забыли.
— Погоди, я же играю твоего мужа. А муж имеет право знать, где шарашилась жена. Или ты не позволяла ему задавать лишних вопросов?
Женщина хмыкнула. Приподнялась, поцеловала меня в щеку.
— Он-то как раз ничего такого не спрашивал. Но право, безусловно, имел… Да, я видела Жерара. Сидит в кресле, мычит. Он после смерти Самца все меньше и меньше говорит. Зачем бы я тебе все это рассказывать…
— Ну, занятно. Он в дела-то твои вникает?
— Я ему отчеты пишу о движении капитала. Раньше он что-то советовал, а потом перестал. Просто кивает. Значит, все в порядке.
— Или просто не соображает уже совсем ничего. Кивает автоматически.
— Может, и так. Может, бизнес катится в пропасть, а он меня даже предупредить не может, бедолага. Принеси мне воды, пожалуйста.
— Держи, — сам я, подойдя к бару, не удержался от рюмки текилы. — А Устричный Луй его по-прежнему достает?
Женщина опять засмеялась.
— Какой ты следопыт… Ну что тебе за дело до старого пердуна Луи?
Не говорить же, что я подозреваю о существовании плана выдать меня за Идеального Самца. И даже не прочь срубить с этой операции сладкий процент.
— Ты же сама втянула меня в эту игру!
— Ну-ну. Понятия не имею, ходит ли к нему Луи. Я не встречала. Да все это глупости, ничего он не добьется.
В голосе ее зазвенело раздражение. Пора прекращать расспросы. Но язык меня уже не слушается:
— А кроме тебя кто-нибудь знает, что за аргумент был тогда у Луи Луи?
— Эй! — крикнула Женщина-кенгуру. — Очень хочешь влезть в чужие дела? Смотри, прилетит по носу.
Резко села, дернула за шнурок, добывающий свет. Прикусила нижнюю губу, заиграла челюстями. Превратилась в разозленную Снежную Королеву. Удивительно, как менялось в такие минуты ее тело. Контуры его становились четче. Соски торчали воинственно, как взведенные пушки. Кожа как бы становилась холодно-матовой. Она будто переставала быть голой. То есть оказывалась до такой степени голой, что как бы уже и переставала. Ослепительная тетка, чего говорить.
— Ты очень красивая, — сказал я.
— А ты очень нудный… бываешь иногда.
Раздражения в голосе поуменьшилось. Хозяйка выключила свет, легла. Я подполз ближе, взял ее за сосок левой груди. Она подняла мою ладонь, как тряпку, и аккуратно положила на простыню.
— Кассета, — сказала она, — если уж тебе так неймется…
Кассеты у меня были аккуратно расставлены в голове, как на полочке. Номер один — Дюна, номер два — совещание, номер три — яблоки-груши. Новое поступление — номер четыре — день рождения. Оказалось, что речь идет о пятой.
— Что — кассета?
— У Луи Луи была кассета, которую он грозился обнародовать.
— Компромат?
— Догадливый.
— А на кого?
— Отгадай с одного раза.
— С одного не смогу. С двух. На Мужа или на Отца?
— На меня, разумеется.
— И что ты там… делаешь?
— Разбежался. Так я тебе и рассказала…
— Ты и так уже много…
— Вот именно!
— А почему не обнародовал?
— Потому что ее выкрали, эту кассету. У Луи дома. Сейф ломали. Муж, Жерар и Рыбак. Уже когда уходили, Луи прискакал с ружьем… Всадил пулю в позвоночник Жерару. С чего, думаешь, его парализовало?