— Ничего подобного, тебе просто кажется. Я доверяю ему, ничего страшного с тобой не случится, может, лучше вести себя станешь! — строго отсекла мама.
Слеза скатилась по моей щеке, я смахнула ее тыльной стороной ладони и пошла к себе в комнату — собирать вещи. Я не знала, когда снова окажусь здесь, мне хотелось верить в то, что это все ненадолго, но какая-то часть меня твердила обратное. Я взяла с собой одежду, учебники, фотографии с друзьями, личный дневник — всё то, что поможет создать уют в моей новой неизвестной для меня жизни.
Мужчина вернулся ровно через пятнадцать минут, забрал всё то, что я успела собрать, и сказал идти за ним. Я предупредила его, что хочу еще поговорить с мамой, на что тот закатил глаза, но противостоять не стал.
Я подошла к маме и обняла ее.
— Обещай, что это ненадолго, — тихо сказала я.
— Не переживай, дорогая. Все хорошо будет, — она обняла меня в ответ так же крепко, и, когда я вышла из квартиры, захлопнула за мной дверь.
Подойдя к его машине, я немного замялась. Во-первых, непривычно было видеть столь дорогой автомобиль в нашем районе, а, во-вторых, мне все еще было немного страшно. Йен закинул мои вещи в багажник, а я устроилась на заднем сидении и уставилась в окно. Глаза начало неприятно щипать из-за слез, но я тут же смахнула их; не хотелось разрыдаться перед ним. Я украдкой посмотрела на Йена через зеркало заднего вида: он был таким взрослым, со своими целями и потребностями, я не понимала, зачем ему надо ввязываться в эти воспитательные перепалки? Я приняла решение узнать у него хоть что-то.
— На сколько я у Вас? — набравшись смелости, спросила я. Как бы я не пыталась придать своему голосу смелости, он все равно немного дрожал.
— Ты плохо услышала слова своей матери? По-моему, она все ясно тебе объяснила. — немного грубо ответил брюнет.
— Вы же в курсе, что я могу пойти в полицию? — продолжила я в том же тоне.
— И что ты им скажешь? — он с усмешкой посмотрел на меня через зеркало.
— Я не знаю, но это неправильно, что семнадцатилетняя девушка будет жить у такого взрослого мужчины.
— Ну вот как придумаешь что-то нормальное, тогда и можешь идти в полицию, хотя я не думаю, что у тебя получится, — его смех врезался мне в уши. — Так, а что там насчет девочки, взрослого мужчины, сериалов пересмотрела?
— Нет, просто это странно… Вы мне никто по сути! — меня немного начал раздражать его тон.
— Это странно лишь в твоей голове, я не виноват, что я у тебя такая бурная фантазия.
— Это не фантазия, а опасения. Если Вы посмеете тронуть меня хоть пальцем — я тут же позвоню маме!
— Интересно будет посмотреть на эти жалкие попытки. Впрочем рано тебе пока что раскрывать все карты, но скажу одно — постарайся не выводить меня, договоришься — сама будешь отвечать за свой длинный язык.
От услышанного мне резко стало не по себе. Почему он позволяет себе так разговаривать со мной? Почему угрожает? Подбородок предательски задрожал, и слезы готовы были пойти в любую секунду. Я не любила, когда кто-то повышал на меня голос или грубо общался — у меня сразу начиналась паника, хотелось громко расплакаться.
— Вы угрожаете мне? — дрожащим голосом спросила я, боясь услышать положительный ответ.
— Просто предупреждаю. Учись отличать угрозу от предупреждений. Пригодится, — спокойно ответил Йен, но я уловила нотки агрессии в его голосе.
Такой исход нашего диалога казался мне незавершенным, мне хотелось больше узнать, что он имеет ввиду и почему говорит эти слова так уверенно. Меня раздражало, что я, видимо, была не в курсе всех тех вещей, что разворачивались у меня прямо под носом.
— О чем Вы разговаривали с моей мамой до моего прихода? — на секунду мой тон показался мне очень требовательным, и я побоялась, что он тоже это заметит и воплотит в жизнь ранее сказанное предупреждение о том, что мне следовало бы следить за своим языком.
— Я вижу, ты умеешь быть напористой, когда тебе надо. Не думала с таким же усердием вести себя подобающе?
— Почему я должна слушаться Вас? Вы — просто друг моей мамы.
— Хотя бы потому, что нужно иметь уважение к старшим, и если тебя твоя мать этому не научила — я займусь этим вопросом. Я предупреждаю последний раз: если ты и дальше будешь продолжать нарываться на грубость — я применю грубость.
Неприятно. Мерзко. Отвратительно. Я отвернулась, посмотрела в окно в попытке отвлечься. За время нашего пути мы успели выехать за город, и сейчас я созерцала в окне леса и пустынные поля. В голову лезли самые страшные мысли. Я не хотела хамить ему, но ситуация выводила меня из себя. Почему он так груб со мной? Неужели, зная, какой он человек, моя мама все равно пошла на этот шаг?