— Твой тон мне кажется неприемлемым, ты так не считаешь? — спросил он, в упор смотря на меня.
Я смело выдержала на себе его суровый взгляд, но внутри на меня все равно давило неприятное ощущение, что я нахожусь не в безопасности.
— Я вопрос задал! — его голос был на тон ниже.
— Извини, что разговаривала с тобой в таком тоне, — проще было извиниться и не выслушивать его нравоучения. — Просто мне нужно…
— Мне плевать что тебе нужно, ты не имеешь право так разговаривать со мной! — перебил он меня.
— Да хватит говорить так! — я чуть прикрикнула, мое терпение подходило к концу. — Если бы тебе было плевать, ты бы не держал меня у себя, ты бы не забрал меня на индивидуальное обучение, я вообще не верю, что я «официально» — показала я в воздухе кавычки — под твоей опекой! Ты мне только говоришь это и все, у меня нет основания тебе верить, где тогда документы или что там? — мое терпение и правда кончилось.
— Доказательства значит нужны тебе! — раздражительно ответил он. — Ну давай я предоставлю тебе их! — он встал из-за стола, схватил меня за руку и потащил за собой.
Было страшно. Страшно увидеть его правоту. С одной стороны, я не хотела верить в это, но с другой стороны он всегда говорил мне это на полном серьезе и было видно, что он не шутит. Он завел меня в свой кабинет, отпустил мою руку и подошел к своему столу, роясь в груде бумаг. Я молилась всем богам, чтоб это был розыгрыш, что он просто захотел припугнуть меня, чтобы я снова боялась его, но, когда в моей руке появился документ с постановлением об опеке с моим именем, я поняла, что он не врал. Но больше всего меня пугала дата. Почти полгода назад, хотя жила я у него не больше двух месяцев. Почему он тогда так тянул? Неужели это правда было решено давно и чем руководствовалась моя мать, когда писала отказ от меня.
— Убедилась? — ухмылка не сходила с его лица. Ему явно нравилось видеть на моем лице растерянность смешанную с не понимаем, и он решил добить меня, стоя передо мной и нагло смеясь мне в лицо.
— Дата… почему, — говорить было сложно. В горле стоял ком и слезы вот-вот вырвутся наружу. — почему полгода назад?
— Я говорил тебе, что это было решено давно, ты же мне не веришь. — это был упрек с его стороны?
— Почему ты мне не говорил об этом? Почему мне никто не говорил об этом? То есть ты полгода назад просто оформил надо мной опеку, когда я еще была не в курсе всего этого?! Как ты посмел! — злость явно присутствовала в моем голосе, но мне было плевать. — Что еще ты от меня скрываешь?! Почему моя мать согласилась на это?! — еще чуть-чуть и мой голос сорвется.
— Ядом не захлебнись! — бросил он. — Сейчас ты садишься и слушаешь меня внимательно. — Йен подошел к своему столу и сел за него, указывая взглядом, что мне тоже не мешало бы занять свое место.
Я села в кресло напротив него. Меня трясло, я хотела узнать все подробности, но также меня это и пугало. Я не хотела этого человека, я хотела, чтоб это все было страшным сном.
— Для начала успокойся и прими это все как данность, ты никак не смогла бы повлиять на это, — его голос был спокойным. — Тебе пока не обязательно знать всё, но на какую-то часть происходящего я пролью свет так сказать. Твоя мать вынуждена была отказаться от тебя, чтобы расплатиться со всеми своими долгами, считай, что ты спасла её от разорения…
Он не успел говорить, как я перебила его:
— А меня об этом никто не хотел спросить?! — я почти перешла на ор. — Почему всё это без моего ведома! Я… я не верю, почему именно ты?
— Тебя явно не учили тому, что перебивать старших нельзя! Надо будет заняться этим вопросом, слишком часто ты стала это делать! — на секунду его голос стал злым. — Твой отец ушел от матери, после того как узнал о том, что она беременна тобой. Лилит очень переживала из-за этого, на фоне чего, у неё начали развиваться проблемы со здоровьем. Я советовал ей сделать аборт, но она отказывалась. Во время родов она чуть не умерла и после этого ей требовалось дорогостоящее лечение. Конечно же я оплатил ей всё лечение, потому что она была мне не безразлична. Несмотря на свою болезнь, она отдавала тебе всё свое внимание и силы. Мне было ужасно неприятно видеть, как она гробит себя ради тебя, я не хотел её потерять. Со временем ты росла, была капризной и непослушной, тебе явно не хватало отцовского воспитания. Как-будто прочитав мои мысли, твоя мать нашла себе какого-то хахаля, но так как он был в этом городе проездом, то был вынужден умотать к себе, я думал, что это просто краткосрочный роман, но все оказалось куда серьезней, она рвалась к нему, планировала переехать в другую страну, но не могла это сделать с тобой, ты ей просто мешала, точнее ты мешала ее новой любви. Я был очень зол на твою мать, столько лет я был рядом, помогал ей и поддерживал, а она даже не дала мне шанс и променяла меня на какого-то… я даже имени его не знаю. Я подумал, что раз у нее есть деньги на переезд в другую страну, то у нее точно есть средства на то, чтоб вернуть мне долг, который был потрачен на ее лечение и как оказалось денег у нее не было, но у нее была ты. Я предложил ей расплатиться тобой и как видишь она согласилась. — в некоторые моменты своего монолога Йен был грустным и немного злым, но сейчас его голос был немного спокойным.