Проделав такой нелегкий сейчас для меня путь из комнаты до ванны, я ужаснулась, когда зашла туда. На полу было кровавые следы, как будто кого-то убили прям на этом месте. Тошнота тут же подступила к горлу, и я попыталась сфокусироваться на своем дыхании, дабы не завалиться в обморок от вида крови.
— Неужели доползла. Хлорка под ванной. У тебя пять минут, потом приходи на кухню. — я вздрогнула от его голоса позади меня.
— Ты… ты можешь мне достать её пожалуйста? Мне больно наклоняться… — тихо попросила я.
Он молча обошел меня, достал все нужно из-под ванны и поставил рядом с пятном на полу. Так же без слов он вышел.
Я немного прошла вперед, к зеркалу, и ужаснулась своему виду. Губа разбита, на виске огромный синяк, волосы все спутаны, где-то они свалялись в небольшие клочья, из носа вела кровавая засохшая дорожка, огибая губы, спускаясь ниже на шею. Подбородок предательски задрожал, а в уголках глаз начало неприятно щипать от слёз. Включив воду, я тут же набрала её в ладони и умылась, вытирая слёзы. Вода уносила их далеко отсюда, и я подумала о том, что тоже хочу оказаться где угодно, но не здесь. Отмыв дорожку крови со своего лица и выключив воду, я уткнулась лицом в полотенце, надавливая на свои глаза, пытаясь затолкать слёзы обратно. Так как никакой тряпки он мне не предоставил, я сняла это же полотенце с крючка и опять включив воду, немного намочила его.
Впереди было самое трудное — наклониться к полу и убрать засохшую кровь.
Встав на колени, я взяла хлорку, немного вылила содержимое на полотенце и бросила на пятно. Потянувшись за этой же самодельной тряпкой, сжимая губы от боли, начала возить её туда обратно, растирая все это.
Я управилась где-то за семь минут, бросила уже красное полотенце в стиральную машину и вышла из ванны, направляясь в кухню.
Йен готовил что-то у плиты, увидев меня, жестом приказал сесть за стол. Я послушалась и заняла свое место. Он поставил передо мной тарелку с блинчиками, и меня опять чуть не охватила паника, потому что я вспомнила о том, что Питер мне готовил их вчера.
На удивление есть мне хотелось, потому что он вчера продержал меня без еды почти весь день.
Я медленно начала ковыряться в тарелке и ждать пока еда немного остынет.
— Тебе напомнить, как жрать надо? — его грубый тон резко вернул меня в реальность.
Его злость буквально сочилась из него, мне стало неприятно и страшно.
— Нет… Они горячие пока что. — мой голос был тихим и немного хрипловатым из-за кома в горле.
— Громче говорить можешь? Как орать на меня так ты самая первая!
Я сглотнула, удерживая слёзы в себе. Нет, сейчас не надо плакать. Его грубое отношение почти вывело меня из себя.
Вздрогнула, когда он поставил передо мной стакан с водой и двумя таблетками.
— Пей!
— Что это?
— Обезболивающее. Легче станет.
Как благородно, избить, а потом пичкать таблетками. Пока я с ним, легче мне никогда не станет.
— Я скучаю по маме… — неожиданно вырвалось у меня.
— Бестолку скучать по тому, кого уже не увидишь, теперь ты со мной.
В моей голове резко созрел вопрос. Откуда он знает про смерть? Не значило ли это то, что, когда он ездил по делам и прислал Питера за мной приглядывать, на самом деле он ездил к ней в больницу или еще хуже на похороны.
— Откуда ты знаешь про… про то, что её уже нет? Куда ты ездил в те дни, когда уезжал на три дня?
— Ты решила поиграть в следователя? Я тебе все сказал тогда. Закрой свой рот и ешь!
— Ты мог соврать мне! — немного прикрикнула я.
— Что у тебя с тоном? Не всё дерьмо из тебя вчера выбил?
Угроза сквозила в его голосе, и в немного впала в страх.
— И вообще. — продолжил он. — Че это ты вдруг вспомнила о мамочке? Питер уже не годится в качестве подушки для слёз?
— Я скучаю по старой жизни… без тебя.
— Забудь. — с усмешкой ответил он. — От твоей старой жизни остались только твои поганые воспоминания.
— Они не поганые! У меня была семья, друзья и нормальная жизнь, пока ты не отнял у меня всё это!
— И ужасное неуважительное поведение! — фыркнул он.
— Это была МОЯ жизнь! — злость закипала во мне.
— Заткнись или я дам тебе повод для сожаления! У тебя кстати экзамен через два дня, иди готовься!
Моя голова снова заболела, поэтому я закрыла двумя руками лицо и постаралась удержать паническое состояние, вызванное отчаянием внутри.