— Наговорилась? — послышался спокойный ледяной голос Йена, в котором так и была сплошная опасность. Казалось бы, мост к спасению почти рухнул.
Я прибывала в шоке, спустя несколько секунд я так же не понимала, что произошло, но как в голове стало проясняться, тогда пришло понимание, что мне конец. Я медленно развернулась в его сторону и увидела его лицо: он был спокоен, смотрел на меня, а глаза всё-таки были злыми.
— Кому звонила то? — нарушил он тишину, заставляя вздрогнуть.
— Пит…еру… — сама не знаю для чего, признаюсь ему. Хотя если бы и солгала, он был легко вычислил.
— Питеру… — для чего-то повторил он, размышляя. Своим молчанием он убивал. Я ждала вспышки ярости, но пока ничего не происходило. Это еще больше нагнетало. — Своего героя спасителя не жалеешь… совсем… глупая девочка.
Я молчала.
— Ты сама будешь виновата в том, что с ним случится, считай живьем закопала. — выдал он спокойно это заключение, только мне от услышанного не спокойно.
— Йен…
— Я всё сказал. Собирайся! — кинул он на последок и ушел.
Слезы мигом полились из глаз, я не знала правду ли он говорит или нет. Питер же его друг, он не может быть настолько жестоким. Еле как собравшись, я спустилась вниз, в прихожую, ожидая Йена. Он появился в дверях минуты через две, я украдкой посмотрела на него. Он был одет казалось так просто: джинсы и черная футболка, но выглядел он при этом устрашающе. Мужчина прошел мимо меня, открывая дверь, и я, уловив нотки его тяжелого парфюма, немного прикрыла глаза, наслаждаясь этим ароматом.
Как только мы сели в машину, я мысленно настроилась на разговор с ним, но не знала как начать, чтобы не разозлить его еще больше. Что ему сказать, чтобы он сжалился? Как просить его об этом, если он не знает что такое жалость! Я пыталась найти подходящий вопрос, не замечая как бубнила себе под нос.
— Ты долго еще собираешься мямлить? — произнес он сурово.
— Нет… он не виноват, это я… — запинаясь ответила я.
— Ты чем думала, когда планировала это?
— Я…
— Я накажу тебя. Только тем, что сделаю плохо ему. Когда ты увидишь, что из-за твоей глупости могут пострадать люди, тогда ты уж точно станешь послушной.
— Нет! — я начала плакать. Мне не хотелось слышать эти страшные слова. Йен был серьезным, и я понимала, что сейчас он точно не шутит. — Пожалуйста… я готова на всё, я буду тебя слушаться, только не трогай его.
— Не делай таких громких заявлений. — спокойно ответил он.
— Йен, правда, давай я позвоню ему и…
— Не надо, — перебил он меня. — Мне интересно что он задумал.
Остаток пути мы ехали в молчании. В тот момент мне хотелось верить, что у Питера правда был четкий план.
***
— Имя пациентки? — спросила девушка в регистратуре, обращаясь то ли ко мне, то ли к моему опекуну.
— Анна Солсбери. — сдержанно ответил мой опекун, протягивая ей паспорт для создания медицинской карты в этом учреждении.
Я стояла рядом с ним, оглядываясь по сторонам, рассматривая интерьер больницы. Коридоры больницы были одноцветными, голубыми, без узоров. Очень много яркого холодного света. Я всегда любила находится в медицинских учреждениях, рассматривать интерьер, который был похож один на другой, тут всегда есть кому о тебе позаботиться, пока ты лежишь, получая необходимо лечение. Судя по приветливому персоналу и отношению к пациентам — клиника была частная. Куда же он мог еще меня привезти, если у него даже знакомые врачи есть. Девушка с ресепшена отдала Йену мой паспорт, вложив туда талончик с номером и сказала подниматься на третий этаж, ждать своей очереди. Было некомфортно сидеть рядом с ним, учитывая тот факт, что из-за него я оказалась здесь. Посещение врача прошло без приключений и лишних расспросов, видимо работник данной клиники прекрасно знал о делах Йена. Ничего критического на обследовании у меня не нашли, боль в ребрах оказалась лишь последствием моего падения в ванной комнате, когда Йен толкнул меня, прописав сильные обезболивающие, нас спокойно отпустили, предупреждая Йена о том, что мне необходим покой.
***
— Йен, стой! Не делай этого!
Мой крик, казалось, заполнил собою все улицы. Наверное, только сейчас я наконец полностью осознала, где я нахожусь и кто со мной рядом. Бежать. Я слишком много сил потратила, слишком много времени на того, кто сейчас стоял передо мной, на того, кто держал почти бездыханное тело Питера.
— Ты опоздала, Анна — его голос как раскаленное лезвие ножа. Я бросаюсь, но не к нему, а к Питеру, которого, как мне кажется, ещё можно спасти. Но брюнет моментально отталкивает меня, бросает тело Питера на холодную землю, отчего тот издает болезненный стон, и перешагивает через него, словно через мешок с мусором.