— Ты ни слова не говорил о том, что я обязана есть то, что ты мне даешь. Я тебе сказала, что я нехорошо себя чувствую, меня тошнит! Я не привыкла есть утром, и я не буду сейчас это есть. — агрессивно ответила я и со звоном бросила вилку в тарелку.
Он медленно перевел на меня свой взгляд, в котором читалось раздражение, и через секунду я поняла, что сказала много лишнего, очень много лишнего.
— Хорошо, — опасно, спокойно сказал он, вставая из-за стола и подходя ко мне.
Я рефлекторно вжалась в стул. Он приблизился, и я находилась на опасно близком расстоянии. Внутри опять образовался ком страха, который каждый раз нарастал с большей силой, когда я прокручивала все варианты его реакции.
— А ты наверно не помнишь о том, что будет, если мне не понравится твой тон? — ехидно спросил он, глядя на меня, прищурив глаза.
Я буквально затаила дыхание и старалась не дышать.
Один миг. Мою щеку пронзает резкая боль. Он ударил меня. Волна обиды захлестнула, стало противно и мерзко. Как только я потянулась ухватиться за ушиб, он опять бьёт меня в то же самое место. Я вскрикнула и постаралась отвернуться, но он перехватывает мое лицо и сжимая его, заставляет посмотреть в глаза.
— Отпусти меня! — с ненавистью, сжимая зубы ответила я.
Моя щека ныла, и всё, чего я сейчас хотела — это ударить в ответ, чтоб он почувствовал, каково это — быть на моём месте.
— Да, пожалуйста, — равнодушно сказал он, и с преднамеренной силой толкнул меня так сильно, что я упала на пол. От неожиданности его действия я не успела принять нормальное положение и ударилась животом об пол, издав при этом характерный стон боли, и поджав под себя ноги, зарыдала. Он сел за стол и продолжил есть. Я попыталась встать, на что услышала только издевательский смешок с его стороны, а потом он грубо добавил:
— Сядь и жри, если в течении десяти минут ты не съешь свой завтрак — я силой впихну его в тебя, и мне будет наплевать на то, что я нечаянно промахнусь, я тебя в таком виде повезу.
После его слов мне показалось самым безопасным вариантом все-таки съесть содержимое тарелки. Я встала, села за стол и приступила к еде. Слезы застилали глаза и я плохо видела то, что было передо мной, старалась не думать о произошедшем, чтобы не провоцировать себя на слезы еще сильней. Спустя минут семь завтрак был съеден.
— Ну и зачем нужно было устраивать этот спектакль? — закатив глаза, задал он риторический вопрос, — Пошли! — грубо крикнул он, вставая из-за стола, попутно убирая грязную посуду.
Я встала и, повесив рюкзак на плечо, пошла за ним, в голове попутно проклиная его. Мы спустились на лифте и, как только вышли из подъезда, в нос тут же ударил свежий утренний запах. Я сделала вдох полной грудью. С выбором одежды я не прогадала, потому что на улице было чуть прохладно.
Он разблокировал свою дорогую тачку и, открыв дверь, занял водительское сиденье, жестом показывая сесть на переднее. Я обошла машину и, открыв дверь, заняла свое место, не забыв пристегнуться. Спустя минут десять нашего пути, я поняла, что он едет без навигатора. Откуда он знает дорогу? Может ли это означать, что он знал ее заранее и все это было спланировано давно?
— Значит так, — неожиданно начал он, — Я до сих пор не понял, что это за концерт был сегодня утром, ты, видимо, плохо поняла, что все серьёзно.
Я смотрела на пейзаж за окном и, к сожалению, слышала его мрачный голос, но ему так не показалось, поэтому он больно взял меня за подбородок и развернул к себе лицом.
— Будь добра смотреть на меня, когда я с тобой разговариваю. Это называется «уважение», если ты не знала, — опять этот язвительный тон.
В животе завязался узел, но я старалась не обращать на это внимание.
— Теперь слушай меня внимательно, — продолжил он, — раз уж ты учишься очно, будь добра усвоить несколько правил: во-первых, ты не даешь никаких поводов и намеков другим о том, что ты живешь у меня; во-вторых, ты никому не говоришь обо мне, надеюсь, ты помнишь, что это закончится плохо не только для тебя. Как я говорил тебе раньше — после учебы я забираю тебя лично, моя машина будет стоять там же, куда я привезу тебя. Если я задерживаюсь, я позвоню или напишу тебе, — сказав это, он вручил мне телефон, — Даже не думай ни о чем: там вбит только мой номер, и плюс в нем стоит датчик GPS, так что я найду тебя, где бы ты не была, а если ты постараешься избавиться от телефона, ты помнишь, что было утром сегодня? Так вот, не забывай. И если я узнаю — а я узнаю, — сделав акцент на последнем слове сказал он, — что ты прогуливаешь пары — пеняй только на себя. Ты меня хорошо услышала? — спросил он.
— Да, услышала. — ответила я.
— Главное, чтоб ты это поняла еще, а то мне не очень хочется марать свои руки кровью.