— Маме очень плохо. Она может спать только сидя или полусидя. Какое-то тяжелое воспаление легких, и туберкулез, и что-то там еще… В больнице зря говорить не станут.
Как же теперь Индрек пойдет домой? Как он там будет один, без всякой надежды?.. Были бы дома мама с папой, они бы знали, что делать и что сказать.
— Ну, наконец-то вышла за калитку! — вздохнул Индрек и собрался уходить.
В передней, возле телефона, Силле осенило:
— Давай позвоним в больницу, Индрек?
— Я только что оттуда. Ходил после работы. Разрешили немножко посидеть возле мамы.
Силле решила, что прошло несколько часов, состояние может уже быть другое, а так как она в больницу не ходила, то возьмет и позвонит. Она набрала по порядку все больничные номера, которые были в телефонной книге. Только комната медицинских сестер отозвалась. За справками обращаться поздно, ответил бодрый женский голос, хотя и спросил, кем Силле доводится больная, после чего было коротко брошено:
— Состояние прежнее.
Все. Щелчок и… туут-туут-туут.
Индрек не отрывал глаз от губ Силле, которая крепко прижимала к уху трубку, чтобы он не услышал коротких гудков.
Прежнее… Состояние прежнее…
— Благодарю! — ответила Силле гудкам, быстро положила трубку и сказала: — Ей уже лучше. Ты слышишь? Не волнуйся, твоя мама, честное слово, поправится.
— Ты… хорошая девочка, — сказал Индрек и ушел.
10
На следующий день девочкам пришлось впервые в жизни иметь дело с «ее величеством» Нормой, как сказала Силле. С самого утра, с первой уложенной коробки товарищ Норма держала всех в напряжении. Справятся ли с тем, что она от них требует, или нет?
От усилия и спешки конфеты норовили выскочить из пальцев, вместо одной чашечки Силле хватала несколько. И вообще руки сделались неловкими, беспомощными и чужими.
— Не надо, дети, так сильно спешить. Главное — делайте аккуратно, — советовала бригадир. — Успеете. Сперва приучите руки к четким движениям.
— «Дети»! Вы слышите, дети! — отозвался эхом голос Хийе.
Силле следила за действиями Нийды. Длинные пальцы подружки сортировали и раскладывали конфеты спокойно, даже слишком спокойно. Силле казалось, что ее собственные пальцы двигаются куда быстрее. Сравнить же свое проворство с ловкостью сидящих по другую сторону стола она не могла — Мерле и Хийе были скрыты от нее коробками, наложенными посередине стола.
Время от времени раздавались возгласы Хийе:
— Ой, не могу! Ой, опять в коробку забралась половинка! Ой, не успеваю, это же сущая мука!..
Мерле не вытерпела и сердито оборвала:
— Замолчи ты, наконец! На нервы действует!
— Вот как! — обиделась Хийе. — Значит, и подгонять себя уже нельзя?
Громкий смех, раздавшийся за столом, снял общее напряжение. Но к началу производственной гимнастики оно снова поднялось. И когда бригадира позвали к телефону, одна девочка из другой школы вскочила на стул и объявила, что прошла ровно половина рабочего времени и что если теперь посчитать готовые коробки, то сразу будет ясно, справляются они с нормой или нет.
Поднялся общий гвалт.
Силле уложила тридцать коробок. К ее удивлению, Нийда, несмотря на свои медленные движения, уложила тридцать семь коробок.
Услышав это, хмурая Мерле едва улыбнулась и вопросительно глянула в сторону Хийе и Нийды.
— Двадцать восемь, — сказала одна.
— Тридцать семь. — Это ответила Нийда.
На лице Мерле засветилась уже широкая улыбка.
— А у меня тридцать девять, — объявила она, — но все равно мало.
Хийе безутешно стиснула руки.
— Шестьдесят…
— Врешь! — обрезала ее Мерле. — У тебя всего двадцать восемь.
— …процентов, — закончила Хийе. — Если взять половину рабочего дня за сто процентов, то я сделала уже шестьдесят. Не знаю, скажут ли мне теперь спасибо?
С половиной нормы до обеда никто не справился. Об этом девочки сказали и бригадиру.
— Успеете, дети, — успокоила их Эндла Курма. — До обеда мы отрабатывали точность движений. А теперь нажмем на скорость.
— Говорит, как тренер тройного прыжка, — вздохнула ободренная Хийе. — Ну что ж, дети, прибавим скорости в точности движений.
Во второй половине рабочего дня шея и спина у Силле все больше затекали, то и дело приходилось менять положение ног, да и правая рука, которая непрерывно двигалась между ящиком с конфетами и коробкой, все чаще требовала отдыха.
Борясь с усталостью, Силле думала о том, что она лишь сегодня ощутила вкус настоящей работы. Что производственное обучение сравнительно с этим просто детская забава — по четыре часа один раз в неделю. И что если она справится с нормой и ей не придется стыдиться, то шут с ней, с этой затекшей шеей, и ноющими суставами.