В природной системе распределение ролей диктуется эффективностью использования ресурсов и устойчивостью. Первой цели служат производители живой массы, ее потребители и утилизаторы отходов, второй — пионеры, захватывающие новые местообитания и восстанавливающие нарушенную структуру, подготавливая почву для более устойчивых форм, способных длительно противостоять внешним воздействиям.
Предки человека играли по тем же правилам, создавая социальные системы по образу природных (родовой строй, патриархальные общины), с еще по преимуществу биологическим разделением труда, основанным на половых и возрастных различиях. Раздвинув рамки ролевой структуры биологического сообщества и еще не чувствуя жесткости социальных рамок, человек какое-то время предавался иллюзии свободы. Жизнь казалась иррациональной игрой без правил, в которой все решает магическая воля племени, сосредоточенная в ее тотеме. Это был весьма продуктивный период, завершившийся с формированием жестких социальных структур.
Постепенно разрыв с природой углубился и перешел в противостояние. Человек превысил эволюционно закрепленные нормы изъятия ресурсов (в частности, ограничивающие потребление десятью процентами биомассы каждого трофического уровня), на которых держится экологическая пирамида, подрывая тем самым ее основание. Он узурпировал роли других видов, вытесняя их из экологических ниш, создавая тенденцию к упрощению и дальнейшей утрате устойчивости. В результате возникла проблема истощения ресурсов, подорвавшая могущество древних цивилизаций и все более неотвратимо угрожающая современной. Как конечное звено пищевых цепей, человек концентрирует в своем организме все загрязнения — такова плата за господство над природой. Преобладание техносферы создает тенденцию роботизации человека, которая прежде всего проявляется в современных войнах, торжестве техники над плотью.
По-видимому, нет другого выхода, кроме приспособления техносферы к биосфере по принципу дополнительности вместо насилия. Это означает переход, по примеру биологической эволюции, на практически неистощимые ресурсы (энергии ветра, приливов, тепла недр вместо атомной энергетики, использующей дефицитное сырье), уподобление технологий природным процессам, включение природных ритмов в модели управления, совмещение техногенного круговорота веществ с биогенным. Результаты человеческой деятельности в любом случае накладываются на природные процессы и могут противостоять им, сохраняя равновесие, или усиливать их, подталкивая к катастрофе, как это случилось с Аральским морем (см. об этом в моей книге «Охрана природы. Проблемы, принципы, приоритеты», 1992).
Социум имеет те же цели, что и природная система: эффективность использования ресурсов, защищенность от внешних воздействий, устойчивость существования. Человек, страдающий дальтонизмом, рискует попасть под автомобиль, переходя дорогу на красный свет. Ему лучше смотреть не на светофор, а на людей, переходящих вместе с ним. Поступая так, он отказывается свободно принимать решение, перекладывает ответственность за свою жизнь на других, надеясь таким образом сохранить ее.
Таковы правила социальной игры, постоянно вызывающие множество нареканий. Утверждают, что человек сам хозяин своей судьбы, что только тот достоин жизни и свободы, кто каждый день идет за них на бой, и в то же время тот, кто покупает безопасность ценой свободы, не достоин ни свободы, ни безопасности. Есть мнение, что общественная мораль — для неполноценных, которые не только отягощают общество собой и своей ущербной наследственностью, но и навязывают полноценным удобные для себя правила поведения. Вас призывают трудиться, бороться и вообще жить самоотверженно, т.е. приносить свою жизнь в угоду тому, кто, ничем не жертвуя сам, пожинает плоды вашей самоотверженности.
Эта ситуация, названная Ф. Ницше навязанным альтруизмом, подчеркивает подобие социальных и природных систем. В обществе свои паразиты, хищники, жертвы. Но лишь очень поверхностная социологическая теория может ограничиться констатацией аналогий. Социальность, как и половое размножение, на базе которого она возникла, представляет собой, в первую очередь, механизм компенсации биологического неравенства, выведения ущербных особей из-под действия естественного отбора. Социум сохраняет ту часть природного разнообразия, которая отвергнута биологической системой. Искусственное проведение отбора в социальных системах противоречит их назначению и ведет к социальному застою. Афины, как известно, оставили неизмеримо более глубокий след в истории цивилизации, чем Спарта, уничтожавшая слабых и пригодная лишь для ведения военных действий — пока не требовалось обновления стратегии.