Так и человек, отринув системные ограничения, обнаруживает неприемлемую абсурдность неограниченной свободы, заставившую бога сотворить мир, дать ему законы и самому подчиниться им.
Мы уже говорили о том, что природные экосистемы в своем развитии проходят ряд стадий, от пионерного сообщества до климаксного, причем на ранних стадиях система относительно открыта, экологические ниши еще не полностью поделены, допуская внедрение новых видов. Недоразвитие системы — снятие климаксной фазы — облегчает подобные внедрения. Наиболее перспективными среди них оказываются те, что открывают новые экологические ниши (как появление цветковых растений открыло новые ниши для антофильных насекомых и позвоночных, питающихся плодами), тем самым способствуя усложнению системы, росту биологического разнообразия. Социальные и метаэкологические системы проходят аналогичные стадии и в завершенном — климаксном — состоянии оказываются закрытыми для нововведений.
Перед людьми, стремящимися к новому и не находящими места в сложившейся системе, есть два пути, подсказанные самой системой. Первый заключается в разрушении климаксной фазы, создании кризисной ситуации — недоразвитого сообщества, в которое легче внедриться, второй, более конструктивный, — в усложнении структуры системы, открытии новых социальных и метаэкологических ниш. Так, формирующаяся молодежная субкультура (встретившая столь активное неприятие в 1950-х, а сейчас уже воспринимаемая как привычное явление) открывает обширные возможности творческой реализации для тех, кому не находится места в рамках зрелой культурной традиции.
Открытие, в какой бы сфере деятельности оно не происходило, всегда препятствует окостенению системы, создавая, как уже упоминалось, новые технологические и социокультурные ниши. Так фотопленка открыла обширную область художественного, а электроника — технологического творчества, препятствуя осуществлению марксистской схемы сверхдоминирования и соответствующего упрощения структуры социальных отношений.
Живые системы возникли на базе неживых — косных, как их называл В.И. Вернадский, — и содержат неживые компоненты. Закон развития косной системы заключается в росте энтропии, живой — в сокращении скорости роста энтропии. Это несоответствие — общая причина кризисов. По мере накопления мортмассы структура системы становится все более жесткой. Это в равной мере относится к биологическим, социальным и метаэкологическим системам. Окостенение системы не может быть преодолено иначе как ее разрушением. Однако по мере того, как система становится все более живой, необходимость в разрушении отпадает. Обновление становится нормой и уже не требует бесконечных жертв.
Устойчивое развитие скорее всего может быть достигнуто в области духа — системы, освобожденной от косного компонента, — постепенно вовлекая социум и биосферу. Метаэкологическая система на первых порах предоставляла человеку столько свободы, что он вступал в единоборство с богами. Еще библейский Авраам решался спорить с богом и даже одерживал верх, как в памятном споре о Содоме и Гоморре. Со временем, однако, система, повинуясь своим законам, все больше подавляла человека, убеждая его в собственном ничтожестве и заставляя вспоминать о прошлом как о золотом веке. Судьба неотвратима — это свойство системы. Однако Прометей освободил людей от провидческого дара, сам сделавшись его жертвой. Тем самым людям была предоставлена если не свобода выбора, то по крайней мере свобода поиска — отслеживание судьбы методом проб и ошибок. Древняя эра прошла под знаком такого рода свободы.
Подвластность олимпийских богов слепой судьбе была предметом насмешек со стороны христиан, которые (как свидетельствует, к примеру, Корнель в «Полиевкте») противопоставляли ей всесилие библейского бога. Однако система не может беспредельно подавлять свободу своих компонентов — это самоуничтожение. Милосердный сын божий принес себя в жертву, чтобы освободить человека от кармической вины и открыть перед ним перспективу прощения — обратимости судьбы во времени. Рождение прощающего бога было, таким образом, началом новой эры.