«Думай!» — приказываю я самому себе, убеждаясь, что люди в темных балахонах здесь отнюдь не случайные гости.
Где-то в глубине души я невольно начинаю ликовать. Кого я обманываю? Я с самого момента пленения знал, что Конфуций меня не бросит, поскольку я его не сдал... хотя мог бы. И старик не из тех, кто делает все на скорую руку — он явно учел все возможные вероятности и выбрал идеальное место и время, чтобы меня освободить. Если еще удастся обойтись без кровопролития...
Не успеваю я об этом подумать, как двое мужчин в балахонах, стоящие ближе всего к пристани, резко бросаются на двоих патрульных Ливе. Блестит в воздухе заостренная сталь, мечутся руки, быстро и уверенно. Один из патрульных ловит кинжал под печень, другой — между лопаток. Тела не успевают обмякнуть, как еще двое моих спасителей достают из-под одежд что-то вроде мини-арбалетов и целятся в картежников. Бедняге, что только-только получил хорошую руку и с гордостью выложил ее на всеобщее обозрение, болт насквозь пробивает череп. Его соседу заостренный снаряд прилетает в грудь, с такой силой, что конвоир опрокидывается через груду ящиков и сваленные поверх них алебарды.
В этот момент в толпе начинается паника. Кто-то визжит, кто-то орет, кто-то принимается причитать высшим силам. Мои конвоиры запоздало понимают, что что-то пошло не так... вот только инициатива уже полностью на стороне стрекоз. Вооруженный двумя изогнутыми клинками, воин в балахоне врывается на пристань, в два прыжка оказывается рядом с недобитыми картежниками и наносит град рубящих ударов прежде, чем двое выживших успевают встать. Что-то влажное и теплое прилетает мне на лоб и щеку — подозреваю, что кровь убитых. На всякий случай я решаю слезть с ящика и использовать его как укрытие, чтобы ненароком не словить шальной арбалетный болт. Мне все еще непонятно, зачем Конфуций решил прибегнуть к столь кровавым мерам (еще и при куче свидетелей), но расспросы я решаю оставить на потом.
— Сложите оружие и сдавайтесь! — орет один из нападающих в сторону выживших стражников, в спешке пытающихся скучковаться и организовать сопротивление. — Отдайте пленника и, ручаюсь, больше никто не пострадает!
Голос оратора мне незнаком, и это кажется странным. К горлу подкатывает нехорошее предчувствие. Осторожно выглядывая из-за ящика, я смотрю в сторону нападающих, пытаясь выискать хоть один знакомый силуэт... В эту секунду до меня начинает доходить: за мной пришли не пурпурные стрекозы.
За мной явились болотники.
Ледяная дрожь пронзает мою спину. Надежды на светлое будущее развеиваются, как туман. Что хуже, смерть от рук палача или от клана, считающего меня предателем? Я даже не знаю, что и думать.
Оставшиеся стражники не поддаются на провокацию и, потрясая алебардами, бросаются в ближний бой. Лязг стали столь громкий, что у меня закладывает уши. И все же я пытаюсь собраться с мыслями и силами. Что делать? Покорно ждать, чья сторона победит? Ну уж нет, не для того я вырывался из тьмы в сияющую дверь. Хватит с меня бездействия.
Взгляд скользит в сторону, туда, где среди груды ящиков четверо конвоиров минуту назад перекидывались в карты. Если мне не изменяет память, у одного из них имелся при себе запасной ключ от моих наручников (основной, конечно же, остался у инквизитора). И если до этого я даже не думал о том, чтобы как-то выкрасть ключ, то теперь, когда все четверо картежников мертвы... Возможно, стоит попытать счастья.
Прижимаясь грудью к поскрипывающим доскам пристани, я ползу вперед, к ящикам и поваленным трупам. Вокруг меня то и дело мелькают сражающиеся силуэты, поднимаются и опускаются в яростном танце клинки. Я стараюсь не думать о том, что кто-нибудь может просто взять и случайно наступить мне на спину и сломать позвоночник. Получается, правда, не очень — я то и дело верчу головой по сторонами сглатываю застрявшие комья в горле.
Наконец, я доползаю до конвоира, которому выстрелом из мини-арбалета пробили череп. Кровь заляпала все, что только можно заляпать, и все же я кое-как отворачиваю налипший на грудь плащ и нащупываю связку из пяти ключей на поясе. Шум не утихает, а ритм сердцебиения достигает каких-то запредельных высот. Мне приходится изгибать ладони и пальцы до боли в сухожилиях, чтобы иметь хоть какую-то возможность добраться до замочной скважины на наручниках. Первый ключ не подходит, и, матерясь почем свет стоит, я пробую второй. Пристань ходит ходуном. С этой чертовой связкой ключей я чувствую себя героем какой-то квест-передачи. Не хватает только карликов и дурацких загадок.