— Возможно, я бы задал абитуриенту еще пару вопросов из области планиметрии или стереометрии, — произносит Вернард, — но, к сожалению, время работы нашей комиссии подошло к концу. Предлагаю проголосовать и закончить на этом. Кто за то, чтобы не принимать Грэя в ряды студентов?
Само собой, в воздух мигом устремляются две руки. Я тяжко вздыхаю.
Ну вот. Теперь точно все. Хотя, в принципе, тут с самого начала все было предопределено. Справься я с перечнем простых чисел, Ревестус подсунул бы мне задачу с производными и логарифмами, а лысик добил бы меня каким-нибудь безумным тригонометрическим примером. Узнав, кто я и откуда, они сразу все для себя решили. Остальное — бессмысленный фарс и пустая трата времени.
— Кто за то, чтобы допустить Грэя к учебе? — скороговоркой произносит Вернард и кивает, видя поднятую Нотанной руку. — Увы, большинством голосов принято решение не зачислять Грэя в...
— С каких это пор, — новый голос, тихий, но жесткий, как удар хлыста, врезается в монолог Вернарда, — равенство голосов стало считаться решающим большинством?
Голос пробуждает мое любопытство. Чуть выглянув из-за края сферы, я вижу глядящего на Ревестуса и Вернарда старичка. Несмотря на обильную седину, старик этот решительно не похож на Конфуция. Во-первых, этот магистр гораздо старше — на вид, ему никак не меньше восьмидесяти. Во-вторых, его взгляд как будто бы рассеян — но что-то мне подсказывает, что это ошибочное впечатление. Теперь я даже сомневаюсь — а в самом ли деле этот старик спал большую часть времени, или же просто хорошо притворялся?
— А, магистр Гай Гвиндейл. — Почтение в голосе Вернарда смешалось с толикой презрения. — Быть может, мы все-таки проголосуем без вас?
— Ну зачем же! Я тоже хочу проголосовать. Прекрасный молодой человек, красивый, учтивый и вежливый.
— Но ведь у нас не конкурс подбора женихов, — цедит сквозь зубы Ревестус. — Вы не слышали, как он прокололся с суммой простых чисел. Вы даже ни одного вопроса ему не задали!
— Ну, так это всегда можно исправить. — Гай Гвиндейл оборачивается ко мне с полубеззубой улыбкой на потонувшем в морщинах лице. — Ваше имя и род?
— Грэй, господин магистр. Грэй из рода Кайри.
— Сколько вам лет?
— Восемнадцать.
— Ну вот. Прекрасно отвечает на вопросы, бодро и уверенно. — Магистр откидывается на спинку кресла, довольный собой, как парнишка, подглядевший за купающимися нагишом девушками.
Вернард начинает вскипать от злости — я буквально вижу, как на его лице ходят ходуном желваки.
— Вопросы должны быть связаны с математикой!
— А, да? Ну ладно, ладно. Лорд Грэй, сколько будет... два плюс два?
— Э... — Я не понимаю, что происходит, в связи с чем чувствую себя весьма неуютно. — Четыре?
— Браво! — Гай Гвиндейл аплодирует мне. — Блестящая техника счета!
— Вы шутите? — Ревестус подскакивает с места. — Вы магистр теории игр и вероятностей, и вы задаете ему вопрос «сколько будет два плюс два»?
— Ну вы же, Ревестус, задали ему вопрос по материалу, что проходится лишь на третьем месяце обучения? Почему, в таком случае, я не могу спросить у него, сколько будет дважды два?
Ревестус и Вернард словно попроглатывали языки.
— Хотите, чтобы я задал ему профильный вопрос? Без проблем. Итак, лорд Грэй, представьте, что у меня в кармане лежат четыре белых камушка и один черный. С какой вероятностью я, запустив руку в карман, вытащу черный камушек?
На всякий случай я ищу в вопросе подвох. Не найдя его, осторожно говорю:
— С вероятностью один к пяти?
— Превосходно, — вновь улыбается Гай Гвиндейл. — Ну что, теперь все довольны? У нас два на два.
Два на два... Честно говоря, про ничейный расклад я даже не думал. И что теперь? Дополнительные вопросы? Если так, то это может длиться до бесконечности. Но а если нет, то что? Бросание жребия? Бои без правил? Что-нибудь еще более безумное?
— У нас нет времени на дополнительные испытания, — выдавливает из себя Вернард. — Я сижу тут с самого утра, почти без перерывов!
— Так давайте выберем что-нибудь быстрое и разойдемся, — вкрадчиво встревает Нотанна. — Магистр Ревестус, может, у вас есть что-нибудь на примете?
Магистры принимаются играть в гляделки, как будто пытаясь выяснить, кто из них мафия. Моя спина продолжает отчаянно протестовать — хочется броситься с кресла на пол, чтобы хоть немного полежать. Мне сводит мышцы, и я как будто даже не могу как следует пошевелить руками. Я хочу больше всех их вместе взятых, чтобы мои мучения на сегодня закончились, а потому решаюсь привлечь к себе внимание: