— Гай Гвиндейл. — Взгляд Конфуция замирает в неподвижности. Его уголки губ порывисто дергаются. — Так ты все еще жив, старый ты кусок говна.
— Э… Простите, а вы точно о нем? Мне он не показался похожим на, э-э…
— Ну еще бы. — Конфуций наконец поворачивается в мою сторону. — Этот лицемер всегда умел великолепно вести свою игру.
— Вы знаете его… по вашей учебе?
— О да, Грэй. Боюсь, что знаю. — После протяжной паузы Конфуций скалит зубы: — Именно из-за него меня в свое время отчислили.
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но затем понимаю, что лучше промолчать. Я как никто другой знаю, насколько страшен Конфуций в гневе — первая ночь моего пребывания в крепости все еще стоит у меня перед глазами кошмарным сном. Не таким кошмарным, конечно, как прилюдная порка, но… заслуженное второе место точно за этим эпизодом.
— Вот именно об этом я и говорил, — цедит сквозь зубы Конфуций. — Никому не доверяй. Особенно ему.
— Ладно. — Я так понимаю, Конфуций сейчас не собирается делиться подробностями своего общения с Гаем — но я и не настаиваю.
— Что касается учебы, — продолжает Конфуций, — то распаляться не буду, сам все понимаешь. Метафизическое искусство — это на девяносто девять процентов труд и упорство. Ты талантливый парень, но одного таланта здесь мало. Хочешь чего-то добиться — забудь о том, что ты якобы особенный, и переступай через себя каждый раз, когда тебе начнет казаться, что у тебя что-то не получается. Иного способа нет. Ну, и, конечно же, постарайся как можно быстрее овладеть метасингулярностью.
— Мета-чем?
— Узнаешь в свое время. — Конфуций как будто подуспокаивается. Прихлебнув чаю, он отставляет чашку на тумбочку и сощуривает взгляд: — И еще один совет тебе, Грэй. Остерегайся болотников. Насколько мне известно, они никуда не делись из столицы. И они зашли слишком далеко, чтобы отступать. Я настоятельно рекомендую тебе ходить по городу только с Фан Лином, а еще лучше вместе с Кайяданом. Но самое главное — не расслабляйся. Визильтель умеет выжидать и совершенно не умеет прощать обиды.
— Да, я… заметил.
— Хорошо, если так. Я поручил Кайядану нанять еще пару-тройку опытных бойцов для охраны. Но ты сам понимаешь: тебя не смогут сопровождать везде и всюду. Поэтому… — Конфуций щелкает пальцами перед моим лицом и наставляет на меня указательный палец. — Всегда. Будь. Готов.
Я несколько раз киваю, давая понять, что мне можно не повторять одно и то же. Да и в целом как-то мне не по душе, когда мне читают нотации. Пусть я и новичок в этом мире, я уже доказал, что умею неплохо приспосабливаться к обстоятельствам.
— И последнее, Грэй. — Голос Конфуция как будто становится тише. — Наш Альянс Доминионов сейчас переживает не самые простые времена. Неспокойно на границах, неспокойно в Высшем Совете. Главам окраинных доминионов не нравится усиление Первого Доминиона и то, что местные власти удерживают секрет селениума.
«Селениум?»
А вот это что-то новенькое. Впрочем, прямо сейчас мне явно не до секретов местных властей.
— Я вас услышал, лорд Минэтоко, но… Какое отношение все это имеет ко мне?
Судя по реакции Конфуция, мой вопрос ему не понравился.
— Самое что ни на есть прямое. Хочешь чего-то добиться — замечай, куда дует ветер. Стань флюгером, Грэй, и тебе откроются невероятные возможности. Не сразу, да, но рано или поздно.
Стать флюгером… Любопытно. И все же меня слегка напрягает, что Конфуций начал затрагивать политические темы. Тем более, он сам пару минут назад мне говорил: сосредоточься на учебе. Какое мне дело до усиления Первого Доминиона и прочей политической чепухи? Однако, на всякий случай я решаю согласиться:
— Кажется… Я понимаю, к чему вы клоните, лорд Минэтоко.
— Я в тебе не сомневался, Грэй. Хм… А тут неплохой чай, должен отметить. — На этих словах мой псевдоотец поднимается с пустой чашкой и меняет ее на посох, после чего неспешно направляется к дверям. — И… Пожалуй, я должен извиниться за то, что избил тебя тогда, в первую ночь. Немного вспылил, сам понимаешь.
— Никаких обид, лорд Минэтоко. — На самом деле, ребра все еще периодически мне напоминают о том унизительнейшем избиении. — Я все понимаю.
— Вот и прекрасно. — Конфуций замирает на какое-то время в дверном проеме. — И постарайся не наделать глупостей до нашей следующей встречи.
Не дав мне попрощаться в ответ, Конфуций захлопывает дверь. Некоторое время я слышу гулкие удары посоха о паркет коридора и скрежет его шагов. Я позволяю себе убрать чашку и прилечь обратно на кровать. Повезло, что у меня есть возможность побыть наедине со своими мыслями — целая комната, убранная и обставленная мебелью, с запирающейся дверью.