Он пришел на работу в десять утра и вышел с нее в восемь вечера. За эти 10 часов своей жизни он не сделал ни одного великого открытия, ни на шаг не приблизился к открытию какого-нибудь нового физического закона. Он просто «отбыл» в лаборатории положенные часы, занимаясь чем-то скучным и обыкновенным. Но ему бы и в голову не пришло на что-то жаловаться. Он верил в значимость своего труда, строил свою карьеру по кирпичику – такая схема постройки казалась ему наиболее верной и прочной, а некоторые плелись где-то в конце, а потом в один день создавали что-то великое. И слава этих людей была велика и громогласна. Но Саша не верил в чудеса. Он знал, что быстрый успех исчезает так же быстро, как и появляется. А может, он просто так себя успокаивал.
Он знал, что залог успеха – постоянный труд и трудился во имя великой цели. Инвестировал в будущее свое время и пыл. А его коллега Петя – с которым он работал бок о бок вот уже 3 года, был далек от финансовой терминологии и жил в настоящем моменте, в связи с чем нередко оказывался без средств к существованию и иногда даже без пары зимних сапог.
Саша был умным и ответственным. Он не мог бросить начатое и с чистой совестью лечь спать. А Петя мог. Не только бросить, но даже и не начать - вместо этого прогулять все выходные в обнимку с девушкой, а потом придумать правдоподобные оправдания своему безделью. И Петю прощали и даже жалели. А его, Сашу, нет. Потому что Саша зарекомендовал себя, как порядочный человек. Порядочные люди ценятся в любом обществе, ценятся, но никогда не бывают оценены по достоинству. А Петя стихийный и подающий надежды, и в этом было что-то романтическое и революционное.
Он понимал, что его добросовестность может сослужить ему плохую службу, но не мог ничего с собой поделать. Раздумывать можно над чем-то не важным, а то, что трогает тебя до глубины души – ты просто делаешь и все.
Тема Сашиной диссертации - Накопление дейтерия в вольфраме при облучении в дейтериевой плазме – действительно волновала его. Его всерьез интересовала термоядерная энергетика, принцип действия атомных реакторов. Способ добывания энергии при помощи расщепления Урана давно устарел, да и был не так эффективен, как метод соединения легких изотопов водорода. Но этот метод был возможен только при условии, что реакция будет происходить при высочайшей температуре, равной примерно температуре в центре Солнца. А добиться этого было не так-то просто. Вернее, вопрос температуры был не так сложен, как тот, из какого металла будет выполнен сам реактор. Самым термостойким металлом был вольфрам, но и он не до конца справлялся с поставленными задачами. И Саше безумно хотелось придумать способ, как его модифицировать, увеличить его термостойкость и понять механизмы накопления в нем дейтерия.
Для постороннего человека все это могло показаться странным набором слов, но для Саши, как впрочем и для многих представителей науки, это был фундаментальный вопрос, ответ на который, возможно, в корне изменил бы способы получения энергии.
Три дня Саша работал не покладая сил. Ему и в голову не пришло подумать о Юле, хотя он и был сильно ею заинтересован. Фраза «мы там, где наши мысли» не имела для него ровно никакого значения, потому что его мысли были там, где находилось его тело. Он не мог взять в толк, как можно думать о любви в рабочее время, но и, к его чести, не думал о работе, когда сосредотачивался на любви, хотя его друзья искренне предполагали обратное. Ему было хорошо в статичности места и времени, как в древнегреческой трагедии.
Но как только ему приходилось приводить все свои дела к общему знаменателю – вот тогда в Сашиной голове начиналась путаница.
Дело в том, что он никогда не умел, а, может, даже не и видел надобности в том, чтобы выстроить некое подобие иерархии в своей системе ценностей. На одной полке стояла работа, диссертация, родители, друзья, личная жизнь, спортзал, и если в его жизни появлялось что-то новое, то все остальное просто сжималось, а то и вовсе падало с этой полки. Он мог уделить Юле два вечера в неделю, но только при условии, что это будет свободный вечер. Если же у него по плану стояло что-то другое, он не менял своего расписания. Он рассуждал следующим образом: «с друзьями я встретился в пятницу, с научником во вторник, субботу я проведу с Юлей, а в воскресенье тогда тренировка». То есть если он внезапно встретился с Юлей в понедельник, а в субботу она почему-то не смогла никуда с ним пойти, он и не предпринял бы даже попытки отменить или перенести свой тренажерный зал – ведь с Юлей на этой неделе он уже виделся, а в зале еще не был. Эта схема казалась ему жесткой и справедливой. Но, появившись из ниоткуда, Юля стала постепенно расшатывать эту конструкцию. Ей было не достаточно видеться раз в неделю, ей хотелось видеть его чаще, а он не мог взять в толк почему. Ему казалось, что она претендует на его личную территорию, пытается им манипулировать. Ее предложения перенести тренировку или встречу с друзьями, он воспринимал, как личное оскорбление, думая о том, что она просто не считается с его планами, а ведь он обещал Косте и Максу, что пойдет с ними в кино, пусть это обещание было дано на нетрезвую голову, да и фильм не предвещал ничего хорошего. Он не понимал, почему она обижается и тоже делал обиженное лицо.
- И вообще, заводился он, - чем таким она занимается, что у нее остается столько свободного времени? Кем она работает? Чем зарабатывает на жизнь?