То, что все его слова и действия были почерпнуты из книг – она не сомневалась. Все эти странные места и не менее странные комплименты – были визитной карточкой представителей этого течения. Ее друг одно время приносил на свидания ананас вместо цветов, чтобы произвести максимально сильное впечатление. Но сейчас речь шла не об этом. Суть пикапа заключалась в том, чтобы избавить нерешительных молодых людей от неуверенности в себе и обеспечить их максимальным количеством побед у противоположного пола. Но что если для Саши пикап был не целью, а средством?
Юля стала распутывать историю его жизни, как клубок. Золотой медалист, аспирант занятый наукой, человек, больше увлеченный знаниями, нежели материальными ценностями – не самый классический образ современного героя. Что если он просто страдал от одиночества, как и тысячи людей вокруг него, но он один из немногих, нашел способ выйти из замкнутого круга собственных неудач и найти свою вторую половину. Такое поведение заслуживало уважения, несмотря на то, что к самому пикапу Юля относилась резко негативно, считая, что в нем сосредоточены практически все мужские недостатки.
Их встречи стали более частыми, и все же Юля продолжала относиться к Саше не всерьёз. Она видела, что за его многочисленными масками кроется что-то настоящее – но что? Этого она пока не могла разглядеть. Боялась, что если она сильнее надавит на этого золотого мальчика, то позолота останется на ее пальцах, а на этом месте образуется пустая черная дыра. А ей бы не хотелось сталкиваться с чьей-то внутренней пустотой раньше времени.
Они встречались не больше месяца и все время ссорились – по несколько раз в неделю.
- Неужели ты не можешь найти на меня время? – спрашивала Юля, мы видимся раз в неделю, разве это нормально? Нам 28 лет, - зачем-то добавляла она.
- Мне 26, веско исправлял Саша, - и это нормально. Не дави на меня.
- А я и не давлю, отвечала она равнодушно, чтобы он не слышал обиду в ее голосе.
Но он все слышал. Иногда Саша был не чувствительнее деревянной пробки и даже звук его речи был такой же глухой и низкий, но время от времени в нем просыпалась сентиментальная часть его души и он слышал такие ноты, которые редко были доступны обычному человеку. Он расстраивался от того, что обижает Юлю своими действиями, и в то же время, он ликовал. Если она обижалась на него за редкие встречи, значит эти самые встречи были ей нужны! Значит, можно было ненадолго оставить советы книг и некоторое время побыть самим собой.
И если раньше они разговаривали о музыке, фильмах, путешествиях или современных течениях, то теперь он хотел больше рассказать о себе, о своей работе, о своей жизни. Сначала неуверенно и путаясь в словах, заменяя сложные термины на более понятные слова он рассказывал Юле о строении ядреного реактора, о теме своей диссертации, о проводимых им опытах. Он был готов к тому, что Юля пару раз зевнет, а потом сменит тему. Но она слушала его так вдумчиво, с интересом, что он ушел в тему с головой и дар его красноречия раскрылся в полной мере.
- Так ты работаешь в лаборатории? Кто же ты по профессии?
- Инженерфизик, - тут он смутился.
- С ума сойти. И в квантовой физике, значит, разбираешься?!
- Ну да, здесь нет ничего такого.
Почему-то этот разговор стал для Юли смыслообразующим.
Так иногда бывает, когда мы вдруг открываем для себя человека по самым незначительным и казалось бы скучным вещам, открываем как новое вещество, как новый химический элемент, и хотя мы еще не знаем, ни что с ним делать, ни для чего он может пригодиться в будущем, мы с восхищением рассматриваем его на солнце. Именно тогда что-то пошатнулось в Юлиной сердечной конструкции, крепко стоящей на прочном фундаменте опыта неудачных отношений, но финальной точкой стал их следующий разговор.
Она сидела на холодной деревянной скамейке. Саша опаздывал на 10 минут. Желтые фонари уставились глазами в пол, будто бы оправдываясь за его отсутствие. Через несколько минут Саша подошел к ней и они двинулись в сторону Кремля. Небо над Москвой было смазанно-красным, облака были приколоты к нему массивными кремлевскими звездами.
- Вот это закат! Как на полотнах Моне, мечтательно сказала она.
- Моне, кажется был импрессионистом.
- Что?
- Нет? Возможно, я ошибаюсь.
- Нет, ты прав. Просто не так уж много людей, далеких от искусства об этом знают.
- Я далек. В Пушкинском музее был года три назад, а то и больше.
- Мы с тобой обязательно должны сходить с тобой на импрессионистов. Их перенесли в другое здание, решительно сказала Юля, которая очень интересовалась живописью.
- Можно попробовать. Правда, на импрессионистов же всегда большие очереди…