После этих слов Юля влюбилась.
Нет, это была не фигура речи, а самая что ни на есть правда.
У нее подкосились колени и щеки стали алыми, как флаг. Вся ее чувственность и страсть дремавшая вот уже много месяцев, находившая самовыражение только в ее стихах, вдруг получила доступ к ее сердцу.
Она остановилась перед ним и впервые поцеловала его первой.
Как можно влюбиться в кого-то только благодаря Моне? Моне жил 100 лет назад во Франции и не имел прямого отношения ни к Саше, ни к Юле. Но для нее именно он был неким показателем, критерием отбора достойного человека. Обо всем на свете можно прочитать, запомнить законы Ньютона или чьи-то годы жизни, чтобы потом блеснуть этими знаниями в обществе. Об очередях в Пушкинский музей знали только те, кто был там лично – это слишком незначительная информация, чтобы запоминать ее просто так.
Значит, сейчас с ней Саша был настоящим! Об импрессионистах не рассказывается в учебниках по психологии, более того, сейчас о них вообще мало, где рассказывается, и уж точно не как способ понравиться девушке. И все-таки он же сам вышел на эту тему, узнал, прочувствовал, понял.
- Знаешь, через две недели я закончу в квартире ремонт. Может, тогда ты приедешь ко мне? – спросила она невзначай, отводя глаза.
- Ты этого хочешь?
- А ты?
- Ненавижу, когда ты отвечаешь вопросом на вопрос, но да.
И вот именно тогда, в тот день, начались их настоящие отношения.
Саша ходил окрыленный – никто прежде не относился к нему так, как Юля. Она запоминала и воплощала его желания, интересовалась его успехами, его работой. Когда он, наконец, приехал к ней, в ее большую светлую квартиру со шторами цвета топленого молока и светлой деревянной кухней, он впервые за долгое время почувствовал себя дома. Дом – это не место, а состояние. Словно тебе 5 лет, и все в жизни прекрасно. Саша ощущал аромат ее духов и нотки корицы в воздухе. Он понимал, что увязает в Юле, в своих чувствах, в атмосфере сладкого уюта, оттого смущался и говорил глупости – специально делал Юле больно, чтобы уколовшись об него, она отстранилась и отпустила его на свободу. Словно свобода, а не счастье была максимальной ценностью. Но она не слушала его, а может, наоборот, слушала именно его, его суть, а не его слова.
Слова… витиеватые венецианские маски, за которыми прячутся люди, словно во время карнавала. Слова, чтобы ранить, слова чтобы не быть узнанным. Но в спальне и они потеряли всякий смысл.
Да, у него были женщины до нее, но именно ее он любил так, словно все, что было до – являлось какой-то сумасшедшей ошибкой юности и только с ней было живое, настоящее. Он целовал ее точно в последний раз и не отпускал ни на секунду, боясь потерять в темноте комнаты.
Потом, уже под утро, была зима и даже солнце еще не пробивалось сквозь облака, он сказал ей:
- Знаешь, я никогда не думал, что меня будет любить такая женщина, как ты.
- С чего ты взял, что я люблю тебя, ответила она, уверенная в обратном.
- Я думал, что так бывает только в кино, продолжал он, точно не слыша ее, - никогда и ни к кому я не чувствовал такого. Это правда.
Юля лежала и улыбалась в потолок. Его слова умиротворяли ее, но больше ей говорило тепло его тела, его рваное дыхание, его сильные руки, обвитые вокруг нее. Впервые за долгое время она чувствовала, что нашла своего мужчину.
Глава 5
- Гаранин, профессор Иванов вошел в лабораторию, - мне только что пришел отзыв на вашу статью.
- Да? Уже? – Саша отвлекся от компьютера и посмотрел на научника ничего не выражающим взглядом.
- Уже! Я ждал его неделю назад. И вот, что я прочитал – в публикации отказано.
- Неделю… как отказано? – словно проснулся Саша.
- Очень просто. Они сравнили эту статью с вашей предыдущей и нашли, что прошлая статья была более научно подкреплена, а в новой одни общие слова.
- Но… как же так? – он взял из рук профессора письмо и пробежался по нему глазами.
Известие о том, что его статья не будет опубликована в следующем номере научного журнала, выбило его из колеи. Мало того, что он вложил в нее столько энергии и сил – с этим можно было смириться – но от статьи зависело будущее его диссертации. За время аспирантуры он должен был опубликовать не менее 7-8 статей, и все было под контролем до сегодняшнего дня. До предзащиты оставалось не больше 3 месяцев, а новая статья и ее путь до издания могли занять более 30-40 дней.