Саша стал судорожно копаться в своих записях, однако, в спешке было мало толка. В данном вопросе был важен результат, а не процесс, никого не интересовало, что послужило причиной провала – важен был только допуск к предзащите.
И снова жизнь Александра замелькала как в немом черно-белом кино. Мимо него проносились кадры, смысла которых он не понимал, некая беззвучная канитель из книг, статей и экспериментов стала его буднями.
Он поставил себе главную задачу и за ее фасадом исчезли все остальные дела и проблемы. Он словно надел себе звуко и светонепроницаемый шлем и отгородился от внешнего мира на время необходимое ему для написания новой статьи. Он считал свое поведение настолько очевидным, что не удосужился сообщить Юле о причинах своего исчезновения.
Проходили дни, и Юля придумывала все новые причины его отсутствия, какие-то правдоподобные, а какие-то вовсе нет. Но ее гордость не позволяла ей начать звонить и устраивать ему сцены. Она только молча плакала и чувствовала себя глубоко уязвленной.
Его молчание длилось неделю, и со стороны было похоже на осаду средневекового города. Юля думала, что он хочет заставить ее сдать свои позиции и позвонить первой, но это не входило в ее планы. Она ждала, пока он сам не признает свое поражение и не придет к ней с повинной. Саша же ничего не знал ни о Юлиной стратегии, ни тем более о своей собственной. Он просто ушел с головой в работу, забыв кого-либо об этом предупредить. Он думал, что его молчание и так красноречиво говорит о том, что ему сейчас не до того, и не может свидетельствовать ни о чем ином.
Юля же в свою очередь не знала, что взрослый человек может оказаться таким легкомысленным и придумывала его поведению свои мотивы. Она была уверена, что Саша просто самореализуется за ее счет, таким образом ставит ее на место и ей и в голову не могло прийти, что за свои 26 лет Саша еще никогда не был в длительных, пусть даже длиной в два месяца, отношениях, и попросту не знал, что необходимо оповещать любимую девушку о своих планах.
И пока Саша ночевал в библиотеках, стараясь как можно быстрее закончить новую статью, чтобы успеть поместить ее ближайший номер, Юля только и делала, что плакала и ни до чего больше ей не было дела. В ее глазах его исчезновение было предательством, изменой. Изменой – от слова менять – поменять ее на что-то другое, самостоятельно отказаться от ее общества, от ночей с ней. Ночи! О, как же было мучительно для нее осознавать, что она уже который раз открылась не тому человеку! А ведь в этот раз, казалось, все должно было быть иначе, она никуда не спешила, гуляла с ним за руку два месяца и только потом пригласила его в дом. И он остался. Потом еще раз. И еще. Следующего «еще» не было. На месте Александра образовалась огромная зияющая дыра. Одеяло еще пахло его телом, а он сам был неизвестно где и неизвестно с кем. Ставка не сыграла – два месяца пропали зря. Значит, дело было не во времени, а в конкретном человеке? Некоторые остаются в первую же ночь и больше никуда не уходят. Никогда.
Юля плакала без перерывов. Слезы текли непроизвольно, словно она была ледяной скульптурой, забытой на солнце. Играла музыка Таривердиева из знаменитого советского фильма, и под эту музыку хотелось даже не плакать, а выть. Громко и протяжно.
Когда ее однажды предал муж, Юля перенесла это довольно мужественно, так как подозревала в нем наличие непорядочной, темной стороны, но от Саши она совсем этого не ожидала. Он был такой положительный и простой, как тетрадь в клетку – от такого человека не ждешь удара. Но этот неожиданный удар бьет больнее всего. У Юли из груди как будто торчала шпага, и она не могла повернуться, не наделав кучу шума вокруг себя. Все было, как в каком-то очень дешевом кино, где нет надежды на счастливую развязку.
Если бы он знал, как она страдала тогда, он бы позвонил ей хотя бы из жалости. Но он знал. Поэтому написал ей только спустя 8 дней:
- Привет. Ну как ты там?
Юля взглянула в телефон и заплакала сильнее. Неужели после стольких часов молчания – она считала его часами и даже минутами – после всего, что между ними было – она заслуживала только «ну как ты там?» Она даже не знала, в чем сомневаться больше – в его чувствах или в собственной привлекательности.
Прошел день. Ситуация не изменилась. Катя посоветовала сообщить о том, что что-то было не так. Существовала вероятность, что Саша просто не знал об этом. Юля с сомнением отнеслась к такому предположению – она все-таки была лучшего мнения об умственных и чувственных способностях своего молодого человека, но все же приняла совет как руководство к действию и написала:
- Если ты еще не понял, ты меня очень сильно обидел своим поведением.
- Очень? – спросил он.
- Очень, ответила она.