Саша не принимал измены как класс, они шли в разрез со светлым образом самого себя.
И сомнения, как капля чернил, упавшая на мокрую бумагу, стали расползаться по его душе большой грязной кляксой. Он размышлял о ее внешности, о ее прошлом – которого он не мог изменить – о странностях ее характера. Пытался сложить ее в квадратную коробку своего мировоззрения, но ее душа была необычной сложной формы и не укладывалась в стандартные формы – то тут то там высовывалась из-под крышки, сминала непрочные картонные стенки.
Она была старше него на два года, а мудрее на целую жизнь. Саша хотел взять у неё весь её опыт, но был не готов платить за него своей молодостью. Невыгодный обменный курс. Ему хотелось найти кого-то помоложе, чтобы подольше задержаться в своём юном возрасте, не думать о будущем, не принимать решений. Жить, как настенные часы - долго-долго, но в рамках одной секунды – мгновения! Ей тоже хотелось продлить свою молодость - в этом они были похожи - она и полюбила его в общем-то за свежее открытое лицо с завитками русых волос и порой весьма глупое, безответственное отношение к жизни. Они были похожи в своих стремлениях, поэтому не подходили друг другу, отталкивались, как два положительных заряда.
А еще были ночи. Страстные, безудержные. Со скандалами, нежностью, любовью. Саша был уверен, что ни у одного из его друзей не было ничего подобного. Он почти не обсуждал с ними эту сторону своей жизни, словно закрывал плотной шторой окна своей спальни. И все-таки даже эти ночи стали ему надоедать. Так и не примирившись с реальной жизнью, он преследовал некий призрачный идеал, которого не было в природе, но мысль о нем не давала ему в полной мере насладиться настоящими, реально существующими радостями.
Саша настолько привык поступать согласно логике, что ум стал безраздельно властвовать над всей его личностью. Как только Саша осмысленно решал что-то, то ум тотчас же парализовал все органы его чувств и делал это так виртуозно, что Саша не успевал и заметить, что эти чувства вообще присутствовали.
При том, что Саша всегда находился в поисках любви, он совсем не умел быть любимым. От чужой ласки становился ироничным и злым. В чужой любви видел слабость и возможность манипуляции.
Все это происходило вне его сознания, где-то за пределами его души, а потому он никак не мог понять, что же с ним не так и никогда не испытывал счастья.
Он видел, что Юля относится к нему трепетно, внимательно, гораздо лучше, чем он к ней и вместо того, чтобы ценить это, бессознательно пытался вывести ее из себя.
Он знал, что не прав, знал, что должен подальше гнать от себя подобные мысли, но они уже пустили корни в его мозгу, и распутать этот клубок противоречий ему было уже не под силу.
Все эти вопросы кружились в голове, словно танцуя вальс цветов. Они бы, возможно, вскоре и выветрились оттуда, как запах дешевых духов, но этого не случилось, потому что вопросы были слишком глубокомысленные, а Саша как раз сдавал гос экзамены по философии.
Учиться в аспирантуре хорошо. Ты изучаешь всего четыре предмета и не тратишь время на всякую ерунду, которую кто-то решил включить в учебную программу. Картину мира портила только философия, которую Саша не любил и не понимал. Будь она линейна, как уравнение, Саша бы придумал для нее свою систему координат и стал бы, возможно одним из лучших в этом вопросе. Но она давалась ему тяжело – как некий набор абстрактных понятий, которые он не мог приладить к собственной жизни.
Конечно, философия была чем-то близка к психологии, которой Саша увлекался, и все-таки она была часто скучна, бессмысленна, старомодна. Словно ее место было в музее, а не в головах современных людей.
Саша постарался запомнить содержание всех 30 билетов, на это он потратил вечера последних двух недель, и в сомнениях отправился в университет.
Экзамен принимала взрослая сухая женщина с плотно сжатыми губами. Саше она сразу не понравилась, с ней хотелось спорить просто так, на любую тему – она вызывала агрессию на подсознательном уровне. Слева от нее сидел ассистент, приятный мужчина лет 55, который пил лимонад большими глотками и, казалось, не хотел иметь никакого отношения к происходящему.
Саша поправил волосы и вытянул билет.
Билет №17. Метафизика.
Женщина сделала пометку убористым почерком и отправила Александра готовиться на первую парту.
Тема метафизики в курсе философии была ключевой и шла в самом начале учебника. Саша прочитал ее несколько раз, в отличии от философии Бердяева или этики экзистенциализма, слова, которое Саша даже произносил с трудом.