И пока он рассказывал о способах расщепления урана, о целесообразности перехода на новые термостойкие вещества и о способах модификации вольфрама на его лице не дрогнул ни один нерв. Ему на секунду показалось, что он просто сидит за компьютером в своей лаборатории и разговаривает сам с собой.
Он закончил речь цитатой Стивена Хокинга о том, что понимание того, как функционирует Вселенная, дает возможность управления ею. Зал зааплодировал.
Саша вернулся на свое место и внимательно выслушал два других выступления.
Оценивающая комиссия удалилась на обсуждение и зал ожил. К Саше подошел отец и пожал ему руку, а мама незаметно вытирала платком уголки глаз. Саша был предметом их гордости. Конечно, они гордились им и раньше, но сейчас, признанный всеми, он заслуживал этого еще больше. Словно ценность человека была прямо пропорциональна количеству обращенных на него глаз и наоборот. Но была еще одна пара зеленых глаз, которая смотрела на него с восхищением, независимо от обстоятельств.
Юля пробиралась по рядам, как сквозь плотную толщу воды.
- Саша! Я в восторге! – воскликнула она и бросилась ему на шею.
Он толком даже не успел понять, что произошло, поэтому застыл в нерешительности, наблюдая за удивленными взглядами родителей.
- Я ничего не поняла, кроме того, что дейтерий или как его там – очень важен и нужно обязательно найти его аналог или чтото вроде того. Но я же не должна все понимать, главное, ты был очень убедителен. Здравствуйте! – она только сейчас заметила его родителей.
- Знакомься, это моя мама – Анастасия Викторовна, и папа Сергей Анатольевич. А это Юля – моя девушка.
Юля улыбнулась, а Саша специально взял её не за руку, а за запястье, чтобы мама не увидела её татуировку на незнакомом языке.
В Сашиной маме боролись любопытство по отношению к Юле и гордость за сына. Она могла начать задавать вопросы о том, как они познакомились и почему Саша молчал о ней раньше. Ведь если молчал – значит было, что скрывать. Но сейчас Юля была не только девушкой ее сына, она являлась дополнительным собеседником, с которым можно было поделиться своими радостями, с кем можно было поговорить о Саше – таком значимом и прекрасном – и в этой теме Юля была самым благодарным слушателем. В конечном итоге материнское сердце победило и Анастасия Викторовна увлекла Юлю на свободное место, где она могла рассказать о Сашиных способностях и детстве. Юля внимательно слушала, словно становилась хранителем тайны.
Перерыв длился около получасу. За это время присутствующие успели обменяться мнениями и даже попить чай. Но вот двери в зал открылись, и члены комиссии вернулись на свои места. Председатель вышел на сцену, держа в руках плотную папку.
- По результатам публичной защиты диссертационный совет принял решение присудить степень кандидата физикоматематических наук Гаранину Александру Сергеевичу. Александр Сергеевич, прошу вас выйти на сцену.
Услышав свое имя, Саша снова поднялся с места и направился прямо к Льву Андреевичу. Тот многозначительно пожал ему руку и зал наполнился аплодисментами. А Саша только и стоял, глядя куда-то вдаль пустыми глазами и пытался заставить себя почувствовать хоть что-нибудь.
Он подошел к столу, поставил несколько подписей на официальных бланках и еще раз прислушался к своим ощущениям. Эта минута должна была стать самой значимой в его жизни, но сейчас, по факту, он ничего не чувствовал. Он как будто не расписывался в получении кандидатской степени, а ставил крест на последних годах своей жизни. Два штриха – вправо и влево – подтверждающих, что он самовольно и без принуждения предпочел диплом и аббревиатуру из четырех букв к.ф.-м.н. перед именем всему остальному – развлечениям, счастью, личной жизни. Тогда эта сделка показалась ему выгодной, и лишь сейчас он осознал, что его жестоко обманули и этот договор оказался не более, чем махинацией.
Ему было мучительно больно за бесцельно прожитую юность - вернее, цели-то были, но ни одна из них не оправдала себя – и он видел для себя только два пути.
Можно было перечеркнуть неверные идеалы, свергнуть прежних идолов и поспешить наверстать упущенное, начав жизнь с чистого листа. Или, наоборот, понять, что ничего уже не вернуть и попробовать найти оправдания прежней жизни и ещё больше углубиться в неё, доказывая свою правоту.
Страшно начинать новую жизнь в 26 лет, когда ты только и умеешь, что расщеплять сложные соединения. С таким багажом знаний либо в науку, либо в дворники. Знаний было много – несколько чемоданов аккуратно сложенных исследований и формул, выкидывать его просто так было обидно. Но и разгуливать с ним по Бульварному кольцу не представлялось возможным – куда пойдешь с тремя чемоданами, если у тебя всего две руки? А ведь иногда хочется не только идти вперед, но и делать памятные снимки, есть мороженное, стучать в чью-то дверь. Стучать, конечно, можно и ногой, но для этого Саша был слишком хорошо воспитан.