И ей было жалко не только себя, но и свое чутье, которое вдруг так громко и отчетливо – впервые – скандировало его имя, и потраченных на него душевных сил, и чувств, и времени, которое можно было провести с пользой, а вместо этого Юля опять нашла себе источник головной боли и искала что-то хорошее там, где, вполне вероятно, его не было вовсе.
А Саша не копал так глубоко. Его лопата наткнулась на что-то твердое почти у поверхности и, приняв обыкновенный камень за клад, пустую отговорку за мудрое решение, он прекратил изводить себя.
- Я ее не достоин, повторял он самому себе, как будто радуясь этой мысли.
И если раньше решение оставить ее было жестком и вроде как даже постыдным, то сейчас в нем был благородный, жертвенный мотив. Он даже на минуту поверил, что отказывается от нее не из собственного эгоизма, а, наоборот, желая ей лучшей жизни.
Но чем дольше он думал об этом, тем яснее становилась ему ситуация. Ему уже давно хотелось неким образом прекратить эти отношения. Он был в них счастлив, и все же они лишали его полной свободы действий. Юле надо было звонить, угадывать ее настроения, считаться с ее планами, а Саша привык принимать решения в последний момент, не ставя никого в известность. Ему нравилась именно эта женщина, с ее достоинствами и недостатками, с ее странной жизнью – он никогда прежде не встречал таких на пути, но встречаясь с ней, он не мог позволить себе знакомиться с другими, повышая, тем самым свое мастерство и самооценку. Теперь, покончив с диссертацией, у него появилось больше времени, и это самое время он проводил, общаясь с ребятами с сайта. Каждому он давал ценный совет, а потом и вовсе стал писать статьи. Он чувствовал себя мудрым и незаменимым, он накапливал информацию, изучал новые техники, но ввиду того, что сам не мог ими воспользоваться, вкладывал их в головы своих «учеников». Сам же он был как бы не при делах, и сильно расстраивался по этому поводу. Ему было важно каждый день доказывать собственную ценность, и он делал это, знакомясь с девушками. Получая от нее телефон он ставил себе своеобразную галочку. И в какой-то момент сбор этих самых галочек стал иметь для него первостепенное значение.
Он забыл о том, что знакомство было только средством для того, чтобы найти свою вторую половину. Теперь же, когда вторая половина была вроде бы найдена, знакомства должны были потерять для него всякий смысл. Но это было не так. Из средства, они стали для него самодостаточной целью. Но не собирался никому изменять, но это фанатичное желание засело у него в голове. Однажды он даже подошел на улице к незнакомой девушке, а потом, взяв ее номер, выкинул его в урну. Он думал, что таким образом он просто держит себя в форме. Ему казалось, что это вроде как спорт, в котором нужны систематические тренировки и немаловажны награды. Он даже рассказал об этом Юле, вроде как похвастаться своей привлекательностью и честностью, но она почему-то не оценила его порыва, обиделась и ушла в другую комнату.
Он снова решил, что это одна из ее манипуляций, а она больше не могла жить с его бессердечностью.
Так что если бы они не расстались тогда, то это произошло бы месяцем или двумя позже, так как от пыток человек рано или поздно умирает. А его поведение по отношению к ее любящему сердце иначе, как пытками было назвать нельзя. Это было отличное объяснение для ума. Ум сидел довольный, но сердце отчаянно билось, и это биение было мало похоже на его привычный здоровый ритм.
Сердце требовало других объяснений – тонких, живых, и находило скрытый смысл в каждой детали. Он обожал, когда она говорила «фу-фу-фу» и часто-часто моргала ресницами. И Юля думала, что нельзя просто так оставить человека, когда замечаешь в нем такие незначительные мелочи. Что-то большое могло быть чужим и абстрактным, и именно такие нюансы чужого поведения создавали настоящий живой – любимый – образ. Юле было важно объяснить, доказать самой себе, что все это было не просто так, что это просто брак кинопленки, но сейчас он кончится и за развязкой последует счастливый финал. Ей было важно знать, что его жизнь без нее бессмысленна.
Когда ей становилось совсем плохо и нужен был мужской независимый взгляд, она звонила Игорю и плакала ему в трубку. Содержательности в таких разговорах было мало, да и беспристрастным слушателем Игоря назвать было никак нельзя, и все же эти телефонные звонки приносили ей много пользы. Когда она уставала плакать и делала пятиминутный антракт, прижимая к глазам большую бумажную салфетку, он брал инициативу на себя и говорил:
- Да тебя невозможно не любить! И невозможно не понять, что без тебя плохо! Если он этого не поймет, то извини меня, но он идиот! Сколько времени максимум вы провели вместе?
- Выходные, всхлипывала она.
- Чтобы понять, что без тебя – невозможно, мне хватило и половины дня, который я провел с тобой. Таких, как ты, больше нет. Не плачь. Он обязательно позвонит.