Но несмотря на заверения Игоря, Саша не звонил. И Юле казалось, что виноват в этом именно он, а не Саша, как обвиняют в плохой погоде не природу, а синоптиков, сделавших неверный прогноз.
Она не понимала, что стало с их отношениями, закончились ли они официально, или Саша сделал перерыв, просто забыв ее об этом предупредить. Она хотела точно знать, что ей делать, продолжить страдать на благо общества или в порыве отчаяния броситься на поиски новых приключений, нового внимания, которое залечит ее душевные раны. Но она не могла так поступить, искать кого-то сейчас было равносильно измене. Не важно, что сейчас делал он – пусть даже уже шел за руку с другой – это его жизнь и его совесть. Но от себя она не могла бы потерпеть никакой низости, и все ее вечера оказывались пустыми и незаполненными, как новая раскраска.
Вечера после мужа остались долгими и свободными. Можно было делать, что хочешь и когда хочешь – в общем-то обыкновенные права человека, которыми не так-то просто воспользоваться. Только это и осталось. Больше ничего. Ни детей, ни стихов. Муж был таким надежным и хозяйственным, как мыло. А разве мылу можно что-то посвящать? И вообще Юля толком и не понимала, почему она вышла замуж именно за него. Она понимала, почему вышла замуж – ей хотелось праздника и пышного белого платья. Но почему именно он? Он случился в ее жизни, как солнечное затмение. Солнечное затмение – явление редкое, если не сказать уникальное. Это только потом думаешь, ну уникальное, а толку? Луна закрывает солнце и наступает темнота. А что хорошего во мраке? Так же и с Олегом. Чувства были необычные – как творческий человек Юля купилась на все уникальное – но редким бывает не только хорошее, но и плохое. Как например, редкий негодяй.
После мужа остались свободные вечера, которые Юля так ценила, а после Александра вечера из свободных превратились в одинокие, безысходные. Она стала их ненавидеть и перемещала себя в пространстве, как пешку на шахматной доске. В театр, в музей, в цирк. В шахматах поле ограничивается 64 клетками, в жизни альтернатив немного больше, но все равно где-то есть край, за который не выйдешь без чужой помощи.
Несколько раз он написал ей пару ничего не значащих фраз, но выйти на разговор не желал.
- У меня сейчас идет важный опыт, я не могу говорить, сказал он ей, когда она все-таки решила ему позвонить.
Отговорка была неправдоподобной и жалкой даже для человека, не разбирающегося ни в науке, ни в психологии. И тогда Юле стало все равно.
Любовь может простить многое – предательство, ложь, даже, пожалуй, равнодушие. Но только не пренебрежение. Когда ты планируешь целую неделю, чтобы найти время и услышать его голос, а он не может выделить и двух минут своего отпуска. Когда ты отвечаешь на каждое его сообщение, а он перезванивает через несколько часов, а иногда и вовсе забывает это сделать.
Юля любила Сашу, но и себя она любила тоже, и его показательная невнимательность к ней все-таки победила ее чувство в неравной борьбе.
И тогда она написала ему письмо, громкое и драматичное – а какое еще могла написать влюбленная обиженная поэтесса?
«Наверное на этом все – даже мне сложно придумать правдоподобное объяснение твоему трехнедельному молчанию. Ты решил жить в другой параллельной от меня реальности. Это твой выбор, не мне его осуждать. И все-таки осталось кое-что, чего я не успела сказать тебе и если я сейчас снова промолчу, то эти слова будут волочиться за мной, как пустые консервные банки. Я знаю, я пробовала.
Все с самого начала было сложно, как-то не так, как полагается. Обычно я засушиваю цветы, подаренные мне мужчинами, а сейчас мне даже сушить нечего. И все-таки ты хороший. Я вижу в тебе то, чего не видишь ты сам, но ты почему-то хочешь все это сломать, испортить, чтобы соответствовать какому-то странному образу, который ты себе придумал. И образ этот не хорош ни для кого, ни для тебя, потому что тебе приходится действовать в ущерб своей личности, ни для нормальной девушки, он привлечет только какую-то пустоголовую куклу на одну или две ночи – не важно, но ты сам не сможешь быть с такой долго, я не права? У меня были к тебе чувства, просто потому что ты отличался от других. Ты умный, интересный, ты был каким-то трепетно настоящим, хотя и пытался скрыться за маской. С тобой я изменилась в лучшую сторону. Знаешь, ведь из этого всего могло бы что-то получиться, но ты взял и сам все сломал, порвал, испортил. Ты сбежал от самого настоящего, что было в твоей жизни (я ничего не придумываю - ты сам не раз об этом говорил). Ты испугался, что за чистые эмоции нужно платить. И был не прав. Любовь бескорыстна. И что бы ты там ни думал, я никогда не хотела тебя переделать. Я просто видела, какой ты внутри, и мне было обидно, что ты сознательно хочешь разрушить все хорошее, что есть в тебе. Почему я не удалила тогда твой номер? Наверное я просто влюбилась в тебя тогда. И мне совсем не страшно сейчас об этом говорить, потому что чувства, это совсем не то, чего стоит стесняться. Сейчас все стерлось. Чужое равнодушие, как ластик, и сейчас мне кажется, что все это было лет пять назад. А тебя кто-нибудь когда-нибудь любил по-настоящему? Наверное нет, иначе бы ты знал, как это прекрасно. Иначе бы не убегал, сломя голову, от перемен к лучшему. Подумай над этим. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив»