И она положила руку ему на грудь.
- Ты не найдешь такого, как я, грустно сказал он.
- А разве ты найдешь такую, как я? – и он лежит у нее на плече и поднимает глаза.
- Не такую. Но обязательно с элементами тебя. Ты уникальная девушка.
Она хотела улыбнуться, но вдруг забыла, как это делается. Она поняла, что совсем ничего не знала о его жизни – придумала себе образ печального героя и находила его некрасивым поступкам логическое объяснение.
Она приняла его за кого-то другого, как в глупых фильмах, где путают имена героев, и после этого начинается курьезная суета. Она приняла его за мужчину своей мечты и отдала ему все свои чувства, которые хранила для этого случая, вложила в него любовь, как в банк, под проценты.
Саша был не тем. Он сразу понял, что она просто обозналась, но боялся об этом сказать - не хотел её обидеть. Да и зачем принимать сложные решения, если все и так вроде бы движется вперёд, уверенно и ровно. Он повертел её любовь в руках и спрятал в карман, как что-то не имеющее ценности, как носовой платок или прошлогодний билет в театр. Когда он ушёл, он не вернул ей ничего того, что она подарила ему - для него чувства были чем-то не материальным, а потому обесцененным. А она осталась одна, разоренная, не имевшая представления, как быть дальше. В её глазах он был преступником, чувственным аферистом, потому что сразу не раскрыл ей глаза, а притворялся уже слегка влюбленным, но страдающим от недостатка времени молодым человеком.
А вопрос нехватки времени – это просто вопрос приоритетов. Время для всех одинаково. Нет человека, у которого было бы 120 секунд в минуте. А если и есть – то он тщательно скрывает свои способности. Это просто выбор между хочу и не хочу, надо или не надо. Временем оправдываются те, кому не хватает смелости просто сказать тебе, что ты уже не нужна. И Юле стало обидно за саму себя, за объяснения, которые она искала его занятости. Она думала, что он занят только наукой. Эта наука была для нее чем-то ценным и неприкосновенным, как древнегреческая статуя, огражденная от посторонних толстой веревкой, как в музее. Спорить с ней не было смысла и, честно говоря, никакого желания. Но потом завеса пала с его жизни, и она вдруг увидела, что помимо науки он виделся с друзьями, двоюродными братьями, систематически занимался спортом и даже – этим она была возмущена больше всего – встречался с пользователями своего дурацкого сайта и проводил для них практические занятия.
Он жертвовал своими собственными отношениями ради того, чтобы какой-то другой парень в следующий раз смог развести какую-нибудь девушку на свидание или нечто большее, его тщеславие значило для него гораздо больше чем она, да что уж там – больше его же потребностей, эмоций! О чем можно было разговаривать после этого? Она ушла в себя, словно улитка в свою раковину.
Они разошлись на Площади Революции, и он долго обнимал ее, а она стояла, подняв вверх подбородок, чтобы едва касаться его лица. Она не знала, чего хотела.
- Мне нужно подумать обо всем этом. Не подумать, а прочувствовать, как ты сказала. Возможно, для этого понадобится еще одна встреча. Если, конечно, ты захочешь меня видеть. Я тебя поцелую в щеку. И во вторую тоже.
И снова поцеловал ее в самый уголок губ.
- Боишься?
- Боюсь.
Юля уходила, а он долго смотрел ей вслед. Спускаясь на эскалаторе, она вдруг поняла, что, возможно, это была их последняя встреча.
Она брела вдоль вагонов метро, таких же полупустых, как и ее душа, а мимо сновали люди, и они понятия не имели, как все в этом мире было возвышенно и трагично.
Юля ехала домой, забившись в угловое сидение вагона. В другом вагоне, в том же месте, сидел парень, и они периодически переглядывались. В перегоне между Академической и Профсоюзной они уже откровенно смеялись.
Это совсем не относилось к делу, просто она отпустила ситуацию и навсегда закрыла для себя эту тему. Но, как оказалось, раньше времени.