Конечно, он не особо разбирался в поэзии и, возможно, они поразили его просто потому что касались именно его, а он – не было смысла скрывать – был тщеславен. Но все же не зря ведь ее книги публиковались. Значит, кроме сокровенного смысла в них еще была большая художественная ценность.
Быть увековеченным в чьих-то стихах – событие, которое происходит не с каждым. Особенно если мы говорим не о банальных школьных рифмах, которыми балуются все, кому не лень, а о серьезной взрослой поэзии. Саша испытывал замешательство и гордость.
Гранд в США – тоже был из ряда вон выходящим событием. Эти две истории, случившиеся в один день, переплетались друг с другом, как молекулы ДНК, и все же взаимно исключали друг друга.
Саша думал о том, что несправедливо так эмоционально нагружать человека в течении одних суток, да что уж там – нескольких часов! Он мог не справиться с обрушившейся на него информацией и взорваться от малейшей искры, как аккумулятор, переполненный водородом. А искр было предостаточно. Из глаз, из пальцев, из души. Сердце – как оголенный провод под напряжением – могло убить неосторожным прикосновением.
И вдруг Саше стало все ясно. Он не мог никуда от нее уехать. Сколько бы он не убеждал себя в обратном, не общался с другими девушками, сколько бы не искал – и иногда даже находил – в Юле недостатки – это все не имело никакого значения. Она стала частью его жизни, как смертельный вирус. Можно было попытаться забыть о его существовании и притворяться здоровым человеком до следующего приступа. А приступы эти случались регулярно и окончательно сбивали Сашу с ног. И он мог несколько часов лежать без сна и движения и не существовало ни одного лекарства, способного ему помочь. Вернее, оно было это лекарство, но он наотрез отказывался его принимать. Это лекарство называлось разрешение. Разрешение на любовь.
Почему-то, он сам не мог объяснить себе этого, он решил, что любое чувство к ней запретно, что два года разницы в возрасте и ее неудачный брак – это километры колючей проволоки, отделяющих друг от друга. Родители тоже не были в восторге от его выбора. Но родители – это родители, с ними можно спорить и доказывать свою правоту, а самые главные запреты внутри нас. Саша цеплялся за чужие ограничения, чтобы снять с себя ответственность за собственные решения. Чтобы потом иметь возможность обвинить в своих ошибках кого-то другого. Но какая польза от обвинения, даже справедливого, если момент уже давно упущен.
Да, решено. Он останется здесь и сегодня же признается ей в своих чувствах. Не медлить ни минуты, иначе можно снова запутаться в сомнениях. Он резко взял со стола конверт, чтобы выбросить его в урну, но его взгляд все же успел задержаться на главных строках.
«Университет Чикаго приглашает вас…» Как же соблазнительно звучали эти строчки. Кому еще выпадала такая уникальная возможность всего в 26 лет?! Но Саше уже не хотелось никуда ехать. Перспектива переезда сейчас была оценена только головой.
Чтобы как-то оправиться от всех потрясений этого дня, Саша лег спать.
Но утро не принесло ему просветления. Сердцем он был здесь, в Москве, а в головой уже заполнял миграционную карту в аэропорту. Внутри него завязался большой тугой узел, который мешал двигаться. Саша списал это болезненное чувство на расшатанные нервы и решил пройтись.
Улица была залита солнечными лучами, как желтой краской. Казалось, что можно наступить в пятно золотого блика и испачкать ботинок.
Он прошелся вдоль здания института, вспомнил, как он впервые шел по этой дороге, неуверенный семнадцатилетний мальчик с горящими глазами и планами на будущее. Теперь же все изменилось, а Саша ощущал себя все тем же мальчиком, который боялся собственных желаний.
Для того, чтобы собрать весь пакет документов для поездки, нужно было заручиться согласием руководителя кафедры, которым являлся его научный руководитель. Александр решил сначала просто побеседовать с ним на эту тему, а потом уже определяться с выбором.
Он долго топтался у знакомого кабинета, прежде чем постучать.
- Лев Андреевич, можно? – невнятно пробормотал он.
- Заходите, Александр.
Саша вошел в кабинет и сел за первую парту.
- Я пришел, неуверенно начал Саша, - в общем вот, - и он положил перед профессором официальный бланк приглашения.