Она в одном квартале от станции, когда сквозь уличный шум кто-то окликает её по имени. Повернувшись, Робин замечает бегущего к ней Барни. Он останавливается, пытаясь отдышаться.
— Я, это… У нас в офисе на первом этаже есть мужской туалет, который закрывается на ключ. Или, если хочешь, можем поехать ко мне.
— Разве тебе не нужно работать? — удивлённо спрашивает Робин.
— Да ладно. Я перенёс встречу на четыре, — подмигивает ей Барни. — Не брошу друга в беде и всё такое.
Робин приходится сдерживать улыбку.
— Конечно. Разумеется, — и что-то тёплое и приятное расцветает в её груди, когда он улыбается. — Честно говоря, мужской туалет очень даже неплохо звучит.
-
Инцидент с Маршалом не выходит у неё из головы, потому что их с Барни договорённость начинает напоминать нечто большее. То, из-за чего им приходится врать своим друзьям. Одно дело, когда они просто оказывались в одной постели, совершенно случайно, но сейчас… Робин не настолько глупа, чтобы думать, будто это всё когда-либо приведёт к серьёзным отношениям, потому что это же Барни. Тем не менее, что-то в их дружбе меняется, становится более важным и игнорировать это всё сложнее.
Мысль не даёт ей покоя ни когда они надирают подросткам задницу в битве водяными пистолетами в центральном парке в воскресенье, ни когда отмечают победу голыми в доме у Барни после. Она, наконец, оставляет в покое его губы и, твою мать, с каких пор они целуются до одурения уже после секса? Робин не может вспомнить.
Барни, кажется, не замечает её нерешительность, просто переключает внимание на шею Робин. Ладонью он проводит по волосам, металлический браслет его часов задевает мочку её уха, а он продолжает покрывать поцелуями её ключицы.
— Барни, — его имя срывается с её губ с придыханием, что удивляет саму Робин. Она моргает раз, другой, и, наконец, отодвигается от его губ. — Барни.
— Что такое? — хмурится он.
— Это странно, что другие ничего про нас не знают?
Что-то похожее на панику на секунду мелькает на его лице, но он быстро берёт себя в руки и сосредотачивается на её груди.
— Немного. А что, ты хочешь им рассказать?
Робин вздыхает, потому что она прогоняла тот же вопрос в своей голове несчётное количество раз за последние две недели. И всё ещё не знает ответа.
— Не особенно, нет. Может быть. Ну, это же не будет, как в прошлый раз. Никто не взбесится, я надеюсь. Думаю, всё просто станет… сложнее.
Кажется, «сложнее» — самое верное слово. Робин знает, что если они скажут Лили, то она станет всё слишком анализировать и попытается докопаться до причин, почему они с Барни не хотят и не могут прекратить трахаться друг с другом. И рано или поздно Робин тоже начнёт думать об этом. А каждый раз, когда они будут куда-то выбираться вдвоём, как сейчас, Маршал будет считать, что они идут заниматься сексом, и будет смотреть на них осуждающе, из-за чего возникнет неловкость. Прибавьте к этому вечный кавардак с Тедом и получите огромный комок пиздеца.
А пиздец означает, что им придется прекратить спать друг с другом, или как минимум делать это не так часто.
— Мы можем им рассказать, если хочешь, — он прижимается теплым лбом к её щеке. — Вероятно, нам следует рассказать им.
Робин проводит ладонями по гладким твердым плечам. Её тошнит от одной мысли, что всё закончится, когда остальные узнают.
— Давай не будем, — Барни в замешательстве поднимает на неё свой взгляд, и Робин пожимая плечами, спешит объяснить. — Я не хочу, чтобы что-либо менялось, понимаешь?
Его едва заметная улыбка лишена привычной наглости. Если бы Робин его не знала, то подумала бы, что Барни Стинсон улыбнулся с грустью.
— Да, — и его руки обвивают её, крепче прижимая к его телу. Робин чувствует, как волоски на его коже щекочут её. — Я тоже не хочу.
========== Парить над землёй ==========
— Ставлю пятьдесят баксов, что ты не попадешь мячом по крыше того дома.
— Я тебя умоляю, — фыркает Барни. — Даже моя мертвая бабушка не промахнулась бы. Принимаю ставку.
Робин ухмыляется, а распластавшийся на пластиковом шезлонге Тед выпускает дым в её сторону.
— Знаешь, вообще-то не очень хорошо подбивать на спор кое-кого с игровой зависимостью.
Барни, промахнувшись, красочно матерится.
Робин пожимает плечами и неторопливо машет своей клюшкой для мини гольфа.
— Вообще-то, я просто пытаюсь вернуть деньги, которые я из-за него проиграла, когда он затащил меня на собачьи бега, — Робин ставит мяч на колышек. — И спасибо, что кинул нас в те выходные, кстати.
— В сотый раз повторяю, мне пришлось работать, — устало вздыхает Тед. — У меня такое чувство, что с этим новым проектом я вообще никого из вас не вижу в последнее время.
— До сих пор не могу поверить, что Робин думала, будто собака с самыми короткими ногами сможет прийти первой, — усмехается Барни. — Самые легкие три сотни, что я когда-либо выигрывал.
Мяч Робин аккуратно попадает прямо в лунку, и впечатлённый Тед одобрительно свистит. Идеально. Она поворачивается к Барни, с вызовом улыбается ему и облокачивается на свою клюшку.
— Пятьдесят баксов, что тебе не повторить мой бросок.
— Принимаю! — скрипит зубами Барни, а Тед испускает разочарованный стон.
-
Наступает июнь, а затем и июль. Робин всё ещё ждёт, когда ей наскучат эти отношения, когда Барни наскучат эти отношения, но этого так и не происходит. Они всё также зависают вместе как настоящие братаны, всё также помогают подцепить кого-нибудь в баре Теду, а иногда и друг другу, когда в настроении. Они просто уничтожили всех в турнире Манхеттена по лазер-тагу (который, разумеется, организовал сам Барни). Но иногда Робин всё же теряет бдительность, просто смотрит на него и чувствует себя… отлично.
Это случается снова вечером во вторник; Барни заявляется к ней домой после работы поиграть в видеоигры, и каким-то образом это выливается в секс на диване. Её дыхание сбивается, Робин подаётся вперёд бедрами, пока Барни трахает её быстро и жёстко. Её взгляд падает на цифровые часы на дисплее радио.
— Тед будет дома с минуты на минуту.
— И что? Тогда кончай быстрее, — его пальцы скользят вниз, чтобы помочь ей, а он начинает мурчать её в ухо. — Что ты будешь делать, если он нас поймает? Если просто войдет прямо сейчас и застанет нас вот так, — Робин стонет при одной только мысли об этом, и Барни хищно улыбается. — Я не остановлюсь. Ты можешь представить выражение его лица?
И, боже, она совершенно точно может его представить, и она уже на грани, а затем Барни наклоняется и целует мочку её уха, шепчет:
— Он может войти в любую секунду, — и Робин содрогается от оргазма, продолжая по инерции двигаться ему навстречу до тех пор, пока снова может вспомнить, как дышать.
Барни испускает самодовольный смешок куда-то ей в волосы.
— Ненормальная. Он написал мне час назад: задерживается сегодня на работе до восьми. Это была классика. У тебя точно фетиш.
Робин хотела бы, чтобы у неё было достаточно мотивации, чтобы его ударить, но ей слишком хорошо, и она невероятно расслаблена, так что ограничивается простым: «Ты мудак».
Он всё ещё возбуждён и упирается ей в бедро, поэтому Робин слегка приподнимается, чтобы он снова оказался в ней. Она наклоняется, чтобы поцеловать его, и Барни довольно стонет ей в губы. Его руки ложатся ей на спину, притягивая ближе, пока она начинает медленно двигаться на нём.
Робин покрывает поцелуями его шею.
— Ты что, делал автозагар в салоне?
— Ага, — он утыкается носом куда-то ей в плечо. — Так мои кубики выигрышней смотрятся.