Мы вошли в лес. Он показался мне странным: в нём присутствовала какая-то загадочность, но выглядел он, как самый обычный лес. Толя, являясь, несомненно, в нашем дуэте более опытным охотником, чем я, принялся первым искать самые удачные места для поимки уток и повёл меня за собой. Он как-то даже не рассматривал лес, точнее он, конечно, внимательно наблюдал вокруг, чтобы найти добычу, но совершенно не обращал свой взгляд на ту таинственность, которую я заметил сразу, когда мы вошли, по нему это было видно.
Толя всё шёл вперёд, а я за ним. Дождь ласкал листья деревьев и наши сапоги. Мы долго шли, поэтому рюкзак со всем необходимым понёс я, чтобы дать отдохнуть левому плечу Толи.
Мы продолжали идти и я смотрел на его спину. Я немного отдалился от него, чтобы поймать кинематографичную картинку. И правда, получилось замечательно: спина моего друга, удерживающая ружьё, среди мелькающего леса.
Мы долго шли. Мы искали уток. Рюкзак со всем необходимым менял наши плечи.
В полдень неожиданно выглянуло осеннее, очень тусклое солнце, по местоположению которого я и определил время. К тому моменту нам уже несколько раз удалось услышать отдалённые звуки, которые, скорее всего, издавали утки. Мы шли на эти звуки, но безуспешно. Толя высказал предположение, что мы не туда свернули с самого начала, ведь не может же быть, что около пяти часов нам не удавалось завидеть хотя бы однажды уток, но мгновенно вспомнил и добавил, что мы слышали желанных птиц, поэтому нужно немного вернуться и отправиться с того места в другую сторону.
Наверно, мы исходили весь лес, по крайней мере сложилось такое впечатления, ведь наступал вечер. Сумерки приближались, а мы как будто бесцельно шатались между деревьев. Дела становились плохи: нам показалось, что мы заплутали и рюкзак со всем необходимым в какой-то момент пропал, потерялся. Мы остались без еды, воды, медикаментов, дополнительных боеприпасов и прочего. Я упоминал, что взял кое-что на случай такой неприятной ситуации, оно тоже пропало, исчезло. Я не смог понять, как это произошло. Становилось холоднее. Никаких дополнительных утеплений у нас уже не было.
Мы забрели в сосновый бор. Толя замедлил свой шаг. Его ноги начали подкашиваться.
– Что-то плохо мне, – сказал сильно ослабевшим голосом друг.
Дело в том, что у его организма была особенность, которая заключалась в следующем: Толя зависел от питания и не мог продержаться в голодном состоянии больше пары часов; его организм невероятно быстро ослабевал и для того, чтобы вновь прийти в норму, ему нужна была еда.
– Что случилось? – обеспокоенно спросил я.
– Мне поесть надо, а то я скоро сознание потеряю, – проговорил тихим голосом Толя.
– Мы потеряли еду, Толя, рюкзак потеряли, – ответил я, нервничая. Он промолчал.
Толя закрыл глаза и начал тяжело, прерывисто, с явным трудом дышать. И так как мы прошли по сосновому бору приличное расстояние, то найти поблизости какие-либо ягоды, растения было сложно. К тому же, была поздняя осень. Я не знал, что делать и начал паниковать. Образованные дождём лужи привлекли моё внимание. Там были какие-то насекомые, они извивались в воде, перемешанной с землёй. Я, отчаявшийся настолько, что готов был на всё, предложил Толе съесть насекомых.
– Жуки-то съедобные! Они съедобные, давай. Тебе же совсем плохо! – сказал я, теряя самообладание.
– Слушай, а что если мы всё это время не туда шли? – задал вопрос Толя, проигнорировав меня.
– Ладно-ладно! – закричал я. – Я сейчас вернусь. Тут наверняка черника какая-то должна быть.
Я покинул моего друга и судорожно вглядывался в землю, идя сквозь сосны. Становилось совсем темно, а между тем до нашей местности наконец добралась зима, которая всегда приходит сюда в конце осени. Ударил мороз и дождь сменился снегом. Мне становилось страшно за друга, который в случае моих неудачных поисков не смог бы встать на ноги и замёрз бы. Я ходил меж сосен и нервно оглядывал стволы. Потом я начал бежать, чтобы управиться поскорее. Я совсем потерял себя.
– Толя, я сейчас! Я скоро! – кричал я в надежде, что он меня услышит.
Шло время. Снег покрывал тонкие ветки хвойных деревьев, примораживались лужи, мокрая почва усерднее хватала меня за сапоги. Я блуждал долго…
Ночь нависла над соснами. Холод насильно сдерживал мои движения и порыв о помощи. Я стал сильно замерзать, потерял концентрацию и начал сталкиваться со стволами деревьев.
Совершенно случайно и крайне неожиданно я вышел к Толе.
– Толя! Ты жив? – произнёс я окоченевшим, дрожащим голосом.