Катрин Глорис.
В один из операционных дней я принесла Рогулу сработанный мною артефакт и одела ему на шею, наказав нажать его сразу с момента операции. После трех часов операции, Стайски подошел ко мне с извинениями.
- Прости, я был неправ, и объясни, как действует артефакт?
- Это многоразовый артефакт, действует от пяти до семи часов. Работает на постоянное пополнение объекта энергией в зависимости от потери. Включается и выключается простым нажатием. Настраивается на объект. После работы можно зарядить по новой. Ваши артефакты однозарядны и выплескивают энергию на вас всю сразу. В результате ваше тело получает магический удар, что очень тяжело переносится всеми. А во время операции это может привести к ошибкам.
- Ты молодец, - похвалил меня Рогул.
- Я просто понимаю, что нам нужно, - я улыбнулась.
- Прости меня, я был неправ. Действительно талантливый человек - талантлив во всем, - и мне была приятна его похвала.
После этого Стайски сам оформил патент на мое имя, на этот артефакт. В результате, я получила кучу денег, продав патент Академии. Патент оплатил мне два годы учебы! А в деканате на видном месте разместился приказ на мое имя с вынесением благодарности.
Летнюю практику мне назначили в академической клинике. В результате, разругались две кафедры, а точнее два профессора. С кафедры целительства и артефактников. Но поскольку моей основной специальностью все-таки было - целительство, отработка на кафедре артефактов - осталась с носом. Работать на дядю, на кафедре артефактников, я не желала. Другое дело - лечение людей. Создание артефактов - было для меня все-таки больше творческим процессом, и не терпело принуждения. В клинике же у меня намечались успехи. Рогул стал ставить меня с собой рядом. После операции шел тщательный разбор полетов.
Далеко не все маги видели четкую картину проводимых операций. Многие работали вслепую. Рогул учил меня и слепому методу. На случай потери видения.
- Готовься к тому, что возможны моменты, когда ты не сможешь видеть. По разным причинам. Ты просто должна быть готова.
Я отрабатывала пальцами плетение узлов до бесконечности, зашила кучу трупов разным стежками, а Рогул был все недоволен. И только через два года, Рогул доверил мне наложить шов после операции самостоятельно.
Все это время, приходя домой после операций, я постоянно терзалась муками совести. Осознание, что операцию можно было провести простым наложением рук, а швы и кости просто срастить с помощью моей магии - выбивало меня из колеи. В закрытой тишине морга я проделывала это даже с мертвыми телами. Тщательно потом удаляя все следы. Преследовало чувство вины перед учителем. Но я не могла раскрыть себя. И утешала себя тем, что когда-нибудь потом, мне не нужно будет скрываться, и я все расскажу Стайски. А пока я училась всему тому, что могла мне дать Академия.
* * *
Надо сказать, что чем дальше, тем мне все труднее давалось сидение в четырех стенах. До страшного зуда на кончиках ногтей хотелось окунуться в источник. И я знала, где такой источник был. Скрепя сердце, мне пришлось привлечь к этому делу Бастиана. Мне нужно было знать время отсутствия Тоггарта в имении. Бастиану я призналась в том, за что и почему я получила деньги и дом. Цель проникновения в парк объяснила тем, что оставила в сарае очень необходимую мне вещь. Показала Бастиану и подписанные Тоггартом магические клятвы о не причинении мне вреда.