- Это возмутительно. Вы понимаете, что вы говорите? Вы не можете... Но все эти годы... впускать нечто... настолько чуждое... в свое сознание, свои чувства, - внезапно Кохрейн пришел в ярость. - Она провела меня! Это своего рода эмоциональный вампир! Она была во мне!
- Вам же это не повредило? - спросил Кирк.
- Повредило? Какое это имеет отношение к этому? Вы можете быть женаты на женщине, которую вы любите, в течение пятидесяти лет, и все же в глубине души вы сохраняете неприкосновенные уголки. Но эта... эта тварь кормиласъ мной!..
- Любопытный подход, - сказал Спок. - Типичный для ваше" времени, я бы сказал, когда человечество имело меньше контактов с другими живыми формами, чем сейчас.
- И вы сидите здесь спокойно, анализируя подобные гадости, взорвался Кохрейн. - Что вы за люди?
- В этом нет никакой гадости, Кохрейн, - сказал Мак-Кой. - Это просто еще одни жизненная форма. К таким вещам постепенно привыкаешь.
- Меня от вас наизнанку выворачивает. Вы ничем не лучше ее.
- Я не понимаю вашу чересчур эмоциональную реакцию, - сказал Спок. Ваше общение с Компаньоном было на протяжении ста пятидесяти лет эмоционально удовлетворительным, практичным и совершенно безвредным. Оно, возможно, было даже весьма полезным.
Кохрейн свирепо уставился на нет.
- Так вот как выглядят будущие люди, у которых нет ни малейшего представления о приличиях или морали. Что ж, возможно, я на сто пятьдесят лет отстал от жизни, но я не собираюсь быть фуражом для чет-то нечеловеческого - ужасного, - задыхаясь, он повернулся на каблуках и вышел.
- Весьма узкий взгляд, - сказал Спок.
- Доктор! - прозвучал слабый голос Нэнси Хедфорд. - Доктор!
Мак-Кой поспешил к ней, за ним последовал Кирк.
- Я здесь, мисс Хедфорд.
Она выдавила слабую горькую улыбку.
- Я слышала все. Его любят, но он отвергает это.
- Отдыхайте, - сказал Мак-Кой.
- Нет. Я не хочу умирать. Я хорошо выполняла свою работу, доктор. Но меня никогда не любили. Что это за жизнь? Когда тебя никто не любил, никогда... а вот теперь я умираю. А он бежит от любви.
Она замолчала, судорожно хватая воздух. Глаза Мак-Коя помрачнели.
- Капитан, - позвал Спок от дверей, - посмотрите сюда.
Снаружи снова был Компаньон, который выглядел так же, как и раньше, но Кохрейн не подпускал от к себе, открыто контролируя себя, соблюдая ледяной холод отношений.
- Ты понимаешь, - говорил он. - Я не хочу иметь с тобой ничего общего.
Компаньон приблизился, позванивая вопросительно, настойчиво. Кохрейн попятился.
- Я сказал - убирайся. Ты никогда не подойдешь ко мне, чтобы снова не провести меня! Убирайся! Оставь меня в покое, отныне и навсегда!
Трясущийся, потный, с бледным лицом, Кохрейн вернулся в дом. Кирк повернулся к Мак-Кою. Нэнси лежала неподвижно.
- Боунс! Она умерла?
- Нет. Но она... она умирает. Дыхание очень нерегулярное. Давление падает. Она умрет минут через десять. И я...
- Вы сделали все, что могли, Боунс?
- Вам жаль ее, Кирк? - спросил Кохрейн, все еще не остывший от своей ледяной ярости. - Вы что-нибудь чувствуете? Успокойтесь. Потому что это единственный для всех нас способ выбраться отсюда. Умерев.
Слабая надежда на спасение неожиданно мелькнула в голове Кирка. Он поднял переводчик и вышел наружу. Компаньон все еще был там.
- Компаньон, ты любишь Человека?
- Я не понимаю, - ответил женский голос из переводчика.
- Он важен для тебя, более важен, чем все остальное? Как если бы он был частью тебя?
- Он - часть меня. Он должен продолжаться.
- Но он не будет существовать. Он перестанет существовать. Своими чувствами к нему ты обрекаешь его на существование, которое он находит невыносимым.
- Он не стареет. Он будет жить здесь всегда.
- Ты говоришь о его теле, - сказал Кирк. - Я те говорю о его душе. Компаньон, в доме лежит умирающая женщина нашего вида. Она не будет иметь продолжения. То же произойдет и с Человеком, если ты не отпустишь его.
- Я не понимаю.
- Наш вид может существовать, только если у него есть препятствия, которые нужно преодолевать. Ты устранила все препятствия. Без них, придающих нам силу, мы слабеем и умираем. Ты относишься к этому мужчине просто как к игрушке. Ты забавляешься с ним.
- Ты ошибаешься, - сказал переводчик. - Человек - это центр всего. Я забочусь о нем.
- Но ты не можешь действительно любить его. - У тебя нет ни малейшего представления о любви, полном союзе двух человек. Ты - Компаньон, он человек, вы две различные субстанции, и вы никогда не соединитесь. Ты никогда не узнаешь любви. Ты можешь держать его вечно, но вы всегда будете разделены друг с другом.
Последовала длинная пауза. Затем Компаньон сказал:
- Если бы я была человеком, была бы любовь?
Затем существо исчезло из виду. Кирк вернулся обратно в дом, едва не налетев на Мак-Коя, который стоял позади него.
- Чего ты надеялся этим добиться? - спросил хирург.
- Убедить ее в бесполезности этого. Чувство любви довольно часто выражает себя в самопожертвовании. Если то, что она чувствует - любовь, возможно, она отпустит его.
- Но она... оно не человек, капитан, - сказал Спок. Вы не можете ожидать, что оно будет вести себя, как человек.
- Я могу попытаться.
- Это не поможет, - настаивал Кохрейн. - Я знаю.
С кровати раздался голос:
- Зефрам Кохрейн, - это был голос Нэнси, чистый, сильный, но какой-то странный. Они все обернулись.
Там стояла Нэнси Хедфорд, но совершенно изменившаяся - сияющая, мягкая, смотрящая на Кохрейна. На щеках ее играл розовый румянец. Мак-Кой поднял свой трикодер и уставился на него, как громом пораженный, но Кирку не надо было объяснять, что он увидел. Та Нэнси Хедфорд, которая умирала, была теперь совершенно здорова.
- Зефрам Кохрейн, - сказала она. - Я все поняла.
- Это... это она, - вымолвил Кохрейн. - Неужели вы не понимаете? Это Компаньон.
- Да, - сказала Нэнси. - Мы теперь здесь, те, кого вы знали как комиссара и Компаньона. Мы обе здесь.
Спок сказал:
- Компаньон, ты же не обладаешь властью давать жизнь.