***
На завтрак Гермиона притащилась, естественно, абсолютно не выспавшись. Она вяло ковыряла ложкой в тарелке с овсяной кашей, стараясь не смотреть на учительский стол, потому что, еще входя в зал, она заметила, что Снейп против обыкновения там сидел. Гриффиндорка слышала возбужденный шепот вокруг: страсти накалились до предела, все ждали прибытия сов. Лаванда и Парвати щебетали напротив нее, Гарри и Джинни обменивались многозначительными взглядами слева, а Рон сидел справа, старательно пряча от нее глаза: ему до сих пор было стыдно за вчерашнее предложение.
И вот влетели совы. Конечно, в основном это были школьные совы, которые сегодня же утром покинули совятню. С потолка посыпался розово–фиолетовый дождь сердечек, которые, приземляясь в руки адресатам, то начинали петь, то превращались в букетик цветов, то взрывались хлопушкой. Первокурсники смотрели на все это ошалелыми глазами, запоминая на будущее.
Джинни получила законную валентинку Гарри, а потом, неожиданно, еще одну. На это Гарри напряженно нахмурился, но через пару минут уже Джинни хмурилась, поскольку Гарри получил еще четыре валентинки, кроме той, что послала ему она.
Рон получил три валентинки, чему, казалось, был очень удивлен. Лаванда и Парвати, к мстительному удовольствию Гермионы, получили по два поздравления. Староста подозревала, что по одной можно было вычесть: скорее всего, они послали их друг другу на всякий случай.
Студенты были очень возбуждены. Девушки собирали и тщательно пересчитывали свои поздравления, хвастаясь друг перед другом, не скрывая эмоций. Ребята делали, в общем‑то, то же самое, но старались делать это с безразличным видом. Общее веселье вызвал тот факт, что валентинки получили профессор МакГонагал, сам директор и даже Рубеус Хагрид, который был растроган этим фактом чуть ли не до слез. Рекордсменом среди учителей стал профессор Флитвик – он получил целых пять открыток.
Те же студенты, кто, как и Гермиона, поздравления не получили, сидели с независимыми выражениями на лицах, демонстрируя свое презрение к этому празднику. Некоторые, конечно, не смогли скрыть разочарование, другие делали это спокойно.
— Герми, ты все равно лучше всех, — прошептала ей Джинни, легонько сжав руку подруги, перегнувшись через Гарри. Та кивнула и улыбнулась в ответ.
— Спасибо, рыжая, — сказала она, когда в Зал с возмущенным криком влетели еще две совы явно не хогвартского происхождения. Это были огромные белые совы для скоростной доставки грузов. Вдвоем они несли весьма приличную по размерам коробку.
Головы всех студентов, едва–едва успокоившихся, снова задрались к потолку. Совы сделали круг по Залу, словно выискивая адресата, а потом стремительно начали спускаться, отпустив ношу в трех метрах от голов детей.
Гермиона, не ожидавшая ничего подобного, не успела среагировать, зато Гарри и Рон вовремя подскочили на ноги, хватая падающую коробку за разные концы, и спасли таким образом посуду с едой от разгрома, а свою подругу – от разрыва сердца. Девушка удивленно уставилась на коробку, которую мальчики поставили перед ней.
— Что это? – спросила она, не обращаясь ни к кому конкретно.
— Открой и узнаешь, — предложили Лаванда с Парвати, жадно глядя на продолговатую коробку.
— Это разве мне? – не поверила Гермиона.
— «Гермиона Грейнджер», — прочитал Рон на карточке. – Если это не тебе, то твоей бабушке, в честь которой тебя назвали, — в его голосе слышалось такое же удивление, как у самой Герми.
— Давай же, — подбодрила ее Джинни. За другими столами заинтригованные студенты уже вставали со своих мест и вытягивали шеи, стараясь разглядеть, что происходит у гриффиндорцев. Только слизеринцы демонстрировали полное безразличие. Не слишком успешно, к слову сказать.
Гермиона протянула слегка дрожащие от волнения руки к веревкам, стащила их, освобождая крышку, и подняла ее. Лаванда и Парвати ахнули в один голос, глаза Джинни загорелись, а от стола Гриффиндора пополз шепот студентов, обсуждавших увиденное. Гермиона же смотрела на крупные кроваво–бордовые розы на длинных стеблях со смешанным чувством. Ей хотелось заплакать и засмеяться одновременно.