Когда резь в животе стала нестерпимой, он все-таки отправился на поиски еды. Вода из фляг разведчиков немного глушила голод, но надолго ее не хватило. Он понимал, что совершает глупость: есть пищу из фиолетового мира не стоило, но инстинкт выживания требовал, чтобы он проглотил хоть что-нибудь. Сэргар нашел какие-то странные ягоды, зеленые, как и все в этом мире, и съел их. Потом исторг обратно: на вкус они напоминали прогорклое мыло. Следующими были жесткие водянистые клубни, к счастью, без вкуса вообще. Эти задержались в желудке, но через некоторое время вызвали сильную боль. Больше Сэргар решил не рисковать и вернулся к Яме.
Время не двигалось, как и проклятые солнца на небе.
Он поменял амулет, полагая, что его собственный мог сломаться, но это ничем не помогло. Врата оставались закрытыми. Он догадывался почему, хоть и пытался не думать об этом, чтобы не сойти с ума.
Врата никогда не открывали повторно туда, где погибал весь отряд. В фиолетовые миры было запрещено соваться из-за полной бессмысленности этого действия.
Интересно, слышал ли хоть кто-то в этом гадком месте, как Сэргар орал от страха и бессилия?
Надежды на спасение разбились вдребезги. Никто не придет. Его бросили умирать в одиночестве, а боги отвернулись от еретика. Не стоило их оскорблять.
– Нужно набраться терпения, – твердил себе Сэргар, занимаясь погребением тел погибших в зеленой земле, – кому это Ярша вбивала в голову? Вот и терпи, раз ты мужчина. Или умри, как слабовольный слизняк! Только кому из богов такой ничтожный трус вообще будет нужен? Ни один к себе в Чертоги не возьмет! Терпи, позорище!
Размышления о том, что его теперь ожидало, убивали. Стоило ли так существовать: вдали от Ариная, нормальной жизни, цивилизации, в этом тошнотворном мире, отнявшем у него все? Здесь он был слаб и беспомощен. Не сумел не только спасти Яршу, но и вернуть ее домой, хотя обещал. Будь она жива, у него появился бы стимул жить и держаться ради нее. Да останься в живых хоть кто-то из отряда, Сэргару гордость не позволила бы сломаться. Он – аринайский принц, подданные должны были им восхищаться, следовать за ним, а он бы опирался на необходимость вести и защищать. Но не осталось никого и ничего, что послужило бы ему поддержкой. Лишь он один и отвратительная бескрайняя зелень. Даже животных не было, одни только растения.
И тишина.
Он мог уйти из жизни в любой момент, стоило только позволить себе это.
Сэргар отказывался умирать. Не на того напали! Так он не умрет.
Он научился есть местные плоды прежде, чем окончательно ослабел. Нашел мутный ручей с водой. Прокипятил ее на костре, но это не сильно помогло: Сэргара все равно трижды накрывало более слабыми приступами агонии. Однако на четвертый раз ничего не случилось, и резь в желудке после еды больше не возникала. Так он понял, что проклятый мир был насквозь ядовитым, но уже не мог ему навредить. Сэргар ненавидел его всей душой, до тошноты бесился из-за зеленой хмари и вечного дня вокруг. Чтобы заснуть, приходилось надевать куртку на голову, но он все равно чувствовал себя разбитым, когда просыпался. Почему не наступала ночь? Куда подевались Бездна, луна, звезды? Кто приколотил оба солнца к небу и заставил их замереть на одном месте? Эти вопросы больше злили, чем волновали Сэргара. Правда, в какой-то момент ему показалось, что солнца немного сдвинулись в сторону. Но затем он плюнул и перестал обращать на них внимание. Игнорировал со всем доступным ему презрением.
Врата и не думали появляться. Большую часть времени он сидел перед ними и молился: не в его силах было открыть их, но могла же Всеблагая Мать услышать его хоть раз? Он ведь из-за нее здесь застрял! Легконогий Ловкач тоже мог сменить гнев на милость. Сэргар уже сотню раз извинился за ругань и обещал исправиться, но обидчивый бог не отвечал. От отчаяния Сэргар принялся молить о спасении всех подряд: Ласковую Смотрительницу, Создателя Вещей и Создателя Идей, Чтеца Мудрости, Вечного Воителя, Тихую Госпожу, но все было без толку.
– Терпи, – упрямо повторял он себе, в минуты слабости, – терпи, тебе говорят! Ярша презирала тюфяков, терпи, не позорься. Есть у тебя честь? Нет у меня никакой чести, кому она тут нужна?! Возлюбленная, забери меня отсюда! Я что угодно сделаю, только забери!
Глупо было звать на помощь богиню, дарующую любовь и страсть, хоть та и была его покровительницей. Чем она могла ему помочь? Но он молился истово, от всего сердца, и Возлюбленная откликнулась, послав ему в момент очередной молитвы женщину, которая открыла Врата.