Хэледис окаменела. А ведь верно: подставила и обманула. Бывшие разведчики, должно быть, теперь ее ненавидят, раз даже чаша терпения Диллина переполнилась.
Но Рилу требовалось спасти, какой бы ни была цена. Хэледис ни секунды не жалела о том, что сделала. Рисковать другими было нельзя: тех же Лаана и Тхигала могли убить, войди они за ней. А Эварист Саррэ может беситься, сколько хочет: он не обязан ей помогать, а она не обязана волноваться о его репутации.
Выбирая между Рилой и едва знакомыми охранниками, она, конечно, выбрала Рилу.
Диллин был единственным из них, кем она дорожила.
– Продолжай.
– Что продолжать?! – запальчиво воскликнул Диллин. – Что вы ни о ком, кроме себя, не думаете?! Что вам плевать на других? Вы обзывали меня бандитом, работорговцем, и я терпел все, потому что пытался вас защитить! Таскал для вас еду с рынка и сторожил вещи на пляже! Вам не друзья нужны, а слуги! Только так вы к людям и относитесь!
Она молчала. В этих словах уже не было правды, но у Диллина накипело, и он выплескивал все, что было на душе.
Хэледис слушала.
– Вы считаете меня просто мальчишкой, неспособным на что-то значимое! Куда уж мне, до спасительницы принца! Все ведут себя со мной так, словно я – неразумный сопляк и меня надо опекать! Но я – разведчик иных миров, пусть и бывший! Я пробился к принцу и попал в его отряд! Он ценит меня! Я защищал вас столько времени, а вы… почему вы молчите, госпожа Хэл?!
– Потому что тебе надо выговориться, – просто сказала она, – и во многом ты прав. Я не думала о последствиях. Меня волновала только жизнь Рилы.
– Мы бы не бросили ее, – негодующе сообщил Диллин, – если бы вы подождали еще час, то вам бы не пришлось рисковать собой, а нам – терпеть гнев принца.
– Все верно.
– Вы думаете, если соглашаться со мной, я вас тут же прощу? – он все еще был зол, но его голос стал звучать тише.
– Нет. Прости меня, пожалуйста, за то, что я повела себя так с вами всеми. Я схожу извиниться и перед остальными.
– Это все еще пустые слова. Вы не ответили на главный вопрос. Почему вы не дождались меня?
– Диллин, у тебя умирал кто-нибудь близкий?
– Нет.
– Это больно и очень страшно, – негромко сказала Хэледис, – в это не хочется верить до самого конца. Горе ломает, оно хуже физической боли. Я потеряла жениха и близкую подругу. Если бы я могла их спасти, я бы отдала все и сделала что угодно, как бы меня потом не ненавидели.
– Зачем вы мне это говорите?
– Затем, что я не хочу жить в мире, где не будет Рилы. Я не могла ждать, потому что мысль о ее гибели меня убивала. Еще, я боялась, что если принц откажет в помощи, ты непременно пойдешь в общину со мной.
– Конечно, я бы пошел. Я не отпустил бы вас одну.
– И погиб бы. Сейчас ты кричишь, но ты живой. Ты можешь проклинать меня, но если это – цена твоей жизни, то я готова ее заплатить. Потерять друга и знать, что он мертв, не одно и тоже. Ты можешь всем рассказывать, что я – лгунья и тварь, а я буду радоваться, что с тобой все в порядке.
Диллин сел напротив нее. Долго рассматривал, потом досадливо вздохнул:
– Вы думаете, что я – слабак. Это я должен был вас защищать, а не вы меня.
– Извини, но я делаю то, что считаю нужным. Ты не слабак, я просто тебя люблю и берегу, как могу.
– Как друга ведь? – Диллин напрягся. – Если вы в меня еще и влюбились, то все станет совсем плохо. Я из этого не выпутаюсь. Госпожа Хэл, пообещайте в меня не влюбляться! Иначе, мы точно больше не друзья!
Хэледис рассмеялась.
– Ах ты, бессердечный олененок! Возлюбленная тебя расцеловала, а другим женщинам нельзя?
– Это не смешно, – проворчал он, – все замечают только это дурацкое лицо и мой возраст. Никого не волнует, что я способен на большее.
Хэледис накрыла его руку своей.
– Ты – самый лучший защитник на свете и очень хороший друг. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, то приходи ко мне. Я поддержу тебя во всем. Обещаю не влюбляться.
Диллин легонько пожал ее ладонь, отпустил и расслабленно откинулся на спинку стула.
Он успокоился.
– Ладно. Может, я глупец, но я хочу продолжать с вами дружить, если вы будете мне доверять.
– Буду. Хочешь чаю?
– Хочу. Кстати, вы убедились, что я служу достойному господину и вам незачем его бояться?