Игра мне не нравится, но меня никто не спрашивает, а тело не подчинятся. На первом круге нам везет обоим. Каждый раз, когда мои руки подносят револьвер к виску, «он» ухмыляется, словно что-то знает. Досадно, что у меня бывает такое злое, мерзкое, отвратительное выражение лица.
На третьем круге происходит оно. Везение подводит, пуля вылетает «ему» в висок. Дуло слегка дымится. Моя победа?
Я чувствую резкую боль, на мгновение ощущаю влагу на коже, слышу ядовитый смех.
Наступает темнота…
В просторном светлом помещении, полном медицинских приборов и больших ярких ламп, открыл глаза маленького роста мужчина. Его темные волосы уже тронула седина. В уголках карих глаз собирались морщинки. Он лежал на высокой кушетке, к его голове присоединены провода, ведущие к большому сенсорному экрану.
– Андрей Юрьевич, можете подниматься, – раздался приятный женский голос. К нему подошла молодая аспирантка, снимая провода и помогая подняться. – Профессор, сейчас подойдет.
Профессор Яблочко пришел через минуту. На его загорелом плоском, похожем на блин лице сияла лучезарная улыбка. Белый халат растопырен. Академик, профессор, нейробиолог. Экспериментатор и весельчак.
– Это потрясающе! – профессор тряс мужчине руку. – Спасибо, Андрей Юрьевич. Результат великолепен. Благодаря вашей книге и статьям мы получим патент.
Выходя из НИИ, Андрей Юрьевич – писатель, критик и журналист – некоторое время глядел на ясное небо.
Мужчина так и не понял, почему стрелял «другой», а умер он?
Конец