— Точно, — я раздраженно буркнул под нос. При всей многочисленности своих талантов, такого среди них никогда не водилось. При рождении, может, кто на ухо наступил, вряд ли медведь, но вот акушерка, похоже, потопталась вдоволь.
— На мальчика для утех ты тоже не похож, — продолжил рассуждать Алифи.
— Сплюнь, — перебил Карающий. — Такого, да в постель… Жуть. Нет уж, лучше с козой, чем с этим.
— С козлом, — мрачно поправил я.
Малый заржал. Нужно признать, что смеялся он не столько заразительно, сколько обидно. Встречаются такие люди — начинают смеяться над чем-нибудь, а возникает стойкое ощущение, что над тобой смеются. Оказывается, нелюди тоже такими бывают.
— Это ты, у нас, дорогой, гроза козлов. А я уж, как-нибудь, сам определюсь.
— Ладно, прекратили. Воин из него тоже никакой. Лекарь? Зачем нам в лагере лаорцев лекарь?
— Нет, не поверит никто. Может, не будем ничего придумывать? Нашли себе уборщика-слугу и все?
Бравин покачал головой.
— Та же проблема. Ушли не прощаясь, вернулись неизвестно откуда, но с уборщиком на пару. Нет, не пойдет, — он задумчиво обернулся ко мне. — Ты ведь у нас умный? Может быть, у тебя и предсказать будущее получится?
— Чего? — не понял я.
— Не чего, а что. Будущее будешь предсказывать. Толковать Свет и Тьму. Помнишь весталку в Валенхарре? Ты должен вести себя так же.
— Точно, — перебил Малый. — Волосатый урод-прорицатель. Идеально. Я даже имя знаю.
И снова засмеялся, еще обиднее прежнего.
— Тебя же Мором звали? Мора мы тебе оставить, сам понимаешь, не можем. Опасно тебе Мором быть. А вот Заморышем — другое дело. И тебе привычно, и нам бонус к настроению. Звучит, опять же, хорошо: «прорицатель Заморыш».
Вмешался Бравин.
— Ладно, прекрати. Не время глумиться.
— Я говорю серьезно. Мастер, ну кто поверит в твою идею с прорицателем? А вот в безумца Заморыша, прорицающего неизвестно что, но верящего в свои предсказания, поверят легко. Мало ли где клоуна подобрали. Короче, — Малый повернулся ко мне. — Легенду себе до вечера придумай сам, но основа такая. Ты — слегка двинувшийся рассудком на почве Света-Тьмы, возомнивший себя вестником судьбы. Как твое имя — неважно. Мы, а потом и все остальные, будем звать тебя именно так. Заморышем. Не парься раньше времени, чем больше лаорцы будут смеяться над тобой и твои прозвищем, тем меньше они будут тебя подозревать. Запомни, верить в твои предсказания им не обязательно, главное, чтобы было видно, что ты сам в них веришь. Ну, и сам понимаешь, это должно быть смешно. Или страшно. А может, страшно смешно. В общем, думай, вечером покажешь, на нас потренируешься…
— Вы серьезно? Заморыш?
Бешенство стало медленно подниматься в груди, норовя смести хрупкие преграды, возведенные за последние недели здравым смыслом и признательностью за оказанную помощь.
— Заморыш, — утвердительно заявил Бравин. — Мне нравится. Серьезное прозвище, ко многому обязывающее. Справишься?
Они были серьезны. Они и вправду считали, что меня не будет парить, если каждый прохожий начнет смеяться надо мной. Ржать. Надо мной. Любое отребье.
— Не нравится? Так надо, Мор.
Надо? Пусть так. Я тяжело вздохнул и отвел взгляд. Я помню свои обещания. В мире, в котором моего практически ничего не осталось, есть еще мое слово. Они помогли, спасли людей, которые мне были дороги, попросив взамен немного — помощи. Заморыш на этом фоне — совсем уж мелочь. Бородатый красноглазый клоун-вещун, колдун-шут по кличке Заморыш.
— Не нравится? Почему же. Нравится. Очень, только если что, вы сами виноваты. С таким именем и за вашей спиной мне ведь нечего боятся, так? Тогда терпите. Вот вечером и опробуем…
Алифи переглянулись, Малый что-то шепнул мастеру заклинаний и мы стали собираться в путь. Некогда было рассиживаться. И обижаться некогда.
Глава 11
Иногда «больно страшно» и «страшно больно» разделяют только несколько мгновений и одно неправильное решение.
— Бей!
Бравин стоял напротив меня, выставив правую руку, от него веяло неприкрытой угрозой, но… Приказ есть приказ, и я ударил. Ну, раз товарищ просит, пусть получает Тахо прямо по своей недовольной физиономии.
— Не гладь, не играй в ладушки — бей! Вокруг тебя много силы, зачерпни ее и ударь, как следует.
— А если прибью? — мне было искренне интересно, все же Тахо — не игрушка, и даже не те деревянные палки, на которых учатся начинающие мечники. Тахо — это ого-го. Сила.
— А если прибьешь, то я лично проведу ритуал посвящения и сделаю тебе татуировку мастера. На груди.
— Так как же ты сделаешь, если уйдешь к Свету?
— Все, Мор. Хватит разговоров, бей, — похоже, Алифи начинал злиться.
Я ударил, в этот раз не сдерживая себя. Хлестко. Наотмашь.
— Что это сейчас было? Я же сказал тебе: бей со всей силы. Только помни, не с твоими возможностями размазывать удар — бей в точку. Ты — стилет, а не палаш. Копье, а не топор. Запомнил? Мое сердце — вот твоя точка. Бей!
Теперь начал злиться уже я. Что значит «бей»? А я тут чем занимаюсь? Я ударил. Толкнул силу, прошил рукой воздух, словно ножом сливочное масло. Хорошо получилось, смачно. Удар Тахо встретился с ладонью Бравина, забавно шмякнуло, и кокон силы развалился, так и не добравшись до сердца Алифи.
Бравин зашипел.
— Не думай, как будешь бить — бей. Не провожай удар глазами — ты и есть удар. Понимаешь? Сейчас Тахо вокруг тебя, твоя задача свернуть силу в иглу и метнуть в меня. Что может быть проще?
И снова.
Потом короткая пауза и вновь наставления…
— Зачем ты машешь руками, словно сумасшедший флюгер? Важен толчок, а не движение. Ты впустую тратишь свои силы, не получая взамен и толики потраченного. Пойми, движения рук только помогают подсознанию выполнить необходимое — собрать силу, сформировать контур, придать направление. Движения рук — рычаг, который упрощает работу, но главную роль играет разум. Именно с помощью разума ты определяешь цель, средства и управляешь Тахо. Ты же пытаешься контролировать собственные руки, превращая рычаг в костыль.
Удар. Удар. Злой хрип, рвущий из груди. И еще один удар назло.
— Смотри на врага. Формируй образ конечной цели, того, что ты хочешь сделать, руки вспомнят все сами, сделают сами, не отвлекайся на них. Простая цепочка. Враг — желание — средство — воплощение — результат. Враг — глаза, желание — сердце, средство — разум, воплощение — руки, результат на выходе. Пробуй.
Сжал зубы и попробовал. И еще. И еще.
И гневный возглас Алифи.
— Сколько уже можно? Ты не лук, чтобы гнуться, не катапульта, чтобы махать коромыслом, ты — путь Силы.
Сдались ему мои жесты? Ну что ты сделаешь, если я с детства так магию и представлял: махнул рукой — и пол поля врагов всмятку, махнул другой — и деревья вповалку. Так, помню, и махал, от бедра да с разворота.
— Но если мне так проще?
— А мне проще плюнуть на тебя, но я же мучаюсь? Вот и ты работай. Все. Продолжим. Бей!
Уставший после бесчисленных экзерсисов, я тихо сидел у костра, привалившись спиной к сырому, но чрезвычайно удобному стволу дереву.
— Ну, давай, твори.
— Что? — я не сразу сообразил, о чем мне говорит Карающий.
Мы остановились на ночь за пару лиг до Лорр, сложив небольшой костер и поужинав почти всухомятку.
— Предсказывай, давай, — Малый пристально посмотрел на меня, потом вытянул ноги поближе к огню и приготовился слушать. Бравин подошел поближе, присел на корточки и кивнул головой.
Ну, что ж, пора. Отдыхать ведь можно по-разному, почему бы и не так?
— Руку дай. — Для прорицателя не бывает Высших и низших. Для человека, верящего в то, что ему на ухо шепчет не безумие, а судьба, неважно, кому говорить и пророчить. Настоящему безумцу не дано выбирать.