Каджек смотрел на него странно остекленелым взором (уж не задумался ли снова над чем?). Молчание длилось несколько минут, прервавшись отдаленным звуком, напоминающим гонг, только непривычно низкий.
- Ой, извините, - каджек словно очнулся. - Мы здесь в Сории теряем во времени всякий ориентир.
- Да что вы, - вежливо успокоил его Карлсен. - А что это был за звук?
- Окончание сегодняшней лекции. - Каджек прошел к двери, при этом на плечи ему спорхнули два светящихся насекомых. - Пойдемте познакомимся с нашим сенгидом.
- Сенгидом?
- С основателем нашего поселения. Где-нибудь в монастыре он назывался бы аббатом.
В дверях остановился.
- Да, и еще кое-что. Большинство из нас не излагает мысли вслух. Я да, поскольку работал в Зале Архивов и изучал земную историю. Остальные же общаются меж собой "кримальником" - прямой передачей мысли. Только у них она развита настолько, что вы, не исключено, будете испытывать сложность в понимании. Так что если будет казаться, что вас игнорируют, то прошу вас, поймите: это не из грубости. Ну что, пойдемте?
Каджек двинулся впереди через пещеру. Привыкнув уже глазами к полутьме, Карлсен различал на расстоянии, - с четверть мили, - десятки блуждающих огней. Теперь понятно, что каджеки со светляками на плечах.
- Кстати, как мне вас называть? - поинтересовался Карлсен.
- Прошу прощения?
- Как вас звать?
- В Хешмаре я был известен как К-10. Здесь же мы вообще обходимся без имен. У нас в них нет надобности.
- Даже когда говорите о ком-нибудь заочно?
- Тогда просто передается его ментальный образ.
По пути через пещеру Карлсен то и дело замечал в стенах темные прямоугольники дверей в кельи, из которых освещены были лишь единицы (убранство точь в течь как у той, откуда сейчас вышли).
- А спальные помещения здесь где?
- Спальные помещения?? - вскинулся К-10 (опять, похоже, успел погрузиться в размышления).
- Где вы спите?
- Мы не спим.
- Как, вообще?..
- Вообще. У нас в этом нет необходимости.
- Как же вы не устаете?
- Вот так, не устаем. Настолько мы заинтересованы в бодрствовании. Слишком жаль терять время на сон. Видите ли, вам, людям, постепенно удается осваивать мир ума, но вам в нем все еще неуютно. Мы же, каджеки, основную часть времени научились проводить именно там.
- А о чем вы думаете?
К-10 улыбнулся, и Карлсен как-то устыдился своего вопроса. Словно почувствовав это, каджек поспешил с ответом:
- О многом: в основном о математике и философии. Те, кто живет здесь с самого начала, специализировались в какой-нибудь области математики: теории функций, комбинаторном анализе, символической логике, теоретической геометрии, теории чисел и так далее. Теперь мы научились комбинировать их все в одну из форм - можно назвать ее суперматематикой. Но и в ней есть множество элементов, и каждый из каджеков специализируется на одном из них. Каждый день у нас проводится лекция, где кто-то доводит до общего сведения свои последние мысли по тому или иному вопросу. Сегодня, например, речь шла об отношении между математикой и теорией ценностей.
- Вы решили не ходить?
- Я предпочел дождаться вас.
- Мне, право, неловко.
- Ничего, ничего. Я послал за вами Рудага, а сам тем временем поразмыслил.
- А что здесь делает Рудаг?
- Он был пленником в Хешмар-Фудо, пока я не уговорил их его отпустить.
- Ему здесь, наверное, скучновато?
- Почему? Он много времени проводит наверху, за своим любимым занятием - охотой, рыбной ловлей. Озеро Сория изобилует рыбой.
- А вы рыбу едите?
- Иногда. Только мы едим очень мало. Пищеварение угнетающе сказывается на мыслительном процессе. Так что мы живем больше на воде. Вода здесь богата минералами и витаминами.
Они приближались к остальным каджекам (числом около двухсот), выходящим сейчас с лекции. Если б не полная тишина, внешне напоминало академическую конференцию. Каджеки (из одежды на всех - бесхитростные набедренники, что и на К-10) стояли группками или парами. На лицах - живой, с искоркой интерес, сопровождаемый энергичными кивками или жестами несогласия, и все это молча. Странноватая, слегка забавная сцена. Сосредоточив, насколько мог, телепатию, Карлсен сумел различить подобие рокота разговора, с той разницей, что реплики звучали непривычно высоко и отрывисто, как пронзительный стрекот сверчков. Информация между собеседниками выстреливалась эдакими сухими залпами.
Видно было, что возраст каджеков варьируется от престарелых до довольно-таки молодых, хотя большинство было среднего возраста. Из стариков иные походили на живые скелеты с пергаментно-желтой кожей и ввалившимися глазами, в то время как молодежь была довольно-таки упитанной (один вон даже бокастый). Ни на Карлсена, ни на К-10 никто не обращал ни малейшего внимания.
У "аудитории" не было даже двери - просто большое углубление в стене пещеры, сотню футов вглубь и сорок в высоту. Судя по всему, естественное: стены покрыты кристаллами, мреющими тускловатым светом, что делало их похожими на витражи. В самом помещении не было ни намека на комфорт. Исключение составляла лишь скамья у стены, очевидно, для тех, кого уже не держат ноги. Странным несоответствием смотрелась висящая на дальней стене доска, испещренная математическими символами.
- Доктор Карлсен, - вслух произнес К-10, - позвольте представить вас нашему сенгиду. - Карлсен остановился перед рослым каджеком с совершенно лысой головой и почти несуществующим подбородком - лицо попросту переходило в шею, образуя некую грушу. Тело было таким сухим, что казалось, вот-вот рассыплется в прах. Вместе с тем зеленые овальные глаза искрились жизнью, а улыбка на синеватых губах просто очаровывала. -- Это К-2.
Кисть была такой призрачно-хрупкой, что и пожать боязно.
- Рад приветствовать вас в нашей академии, - медленно, с запинкой произнес К-2. Последнее, судя по улыбке, сказано было в шутку.
- Вы очень добры, - откликнулся Карлсен. - Я просто восхищен.
К-2 улыбчиво кивнул. Было в нем что-то от дедушки его пожилого учителя японского языка Акинара Тайамы: тому было уже под девяносто, и по- английски у него получалось выговорить лишь "милости просим" (в его произношении "мирасти просим"). Та же отрешенная доброта.
Каджек взял его за руку.
- Мы собираемся к трапезе. Идемте, сядете с нами.
Ощутив прикосновение холодных пальцев, Карлсен проникся легкостью и умиротворением.
Прочие каджеки, в том числе и К-10, расходились группами - некоторые почти уже скрылись из вида. Поражала сама огромность пещеры. От входа его отделяла уже примерно четверть мили, а впереди по-прежнему необозримо. В одном месте пересекли подземный источник, судя по проточенным в породе бороздкам, характерным для текущей воды. При всем том, что основным источником освещения были светляки, видимость стояла на удивление сносная. То же самое и температура: прохладно, но комфортно, несмотря на отсутствие обогрева.
Минуя участок, где стена мрела многоцветием кристаллов, Карлсен спросил:
- А что, интересно, вызывает их свечение?
- Биологическая энергия. Мы называем ее "ксилл". Она есть и на Земле, только гравитация у вас слишком низка, чтобы ее концентрировать.
- Эту ксилл-энергию можно использовать?
- Безусловно. Эти кристаллы не светятся сами по себе. Мы используем их так, как вы - электричество. А поскольку джериды производят ее в изобилии, у нас есть источник естественной энергии.
Речь сенгида, звучащая все так же сбивчиво и неестественно четко, усиливалась телепатией такой мощной, что смысл доходил уже наперед.
Прошли где-то с милю, когда купол пещеры начал снижаться, пока не достиг наконец футов тридцати над головами. Оказывается, из потолка свисали древесные корни, чуть светящиеся зеленоватым - принадлежащие, судя по размеру, джеридам. Каджек указал на один, напоминающий застывшего на потолке светящегося питона.